Онлайн книга «Кицхен вступает в бой»
|
— Вот и встретил такую, что глянулась. И отца попросил, чтоб отправился с дарами, как оно положено. Узнал, не сговорена ли красавица, да и просто… тот и отправился. А с собой брата старшего прихватил. Ему девка тоже глянулась. Так что сговориться сговорились, но… Эвилий повернулся, будто почуяв, что о нем говорят. И Валисий склонил голову. — Нехорошо, - произнес он. – Когда брат с братом так… — Ну да… так-то… Эвилий сразу и отделился. Точнее как… земли-то ему не досталось, но коня забрал, людей кликнул. Его знают. Уважают. Вот и пошли. Но куда идти? Почему не под руку хана? Или… самому уйти легко. Воину в поле и ветер друг, а земля за перину сойдет, но, когда с тобой люди, все сложнее. Людей кормить надо. И их коней, и их семьи. А храмы всегда привечали воинов. Храмы богаты. Золото же многие проблемы решить способно. Только… — Не так что-то? – поинтересовался Этай-хан. — Всё не так, - тревога внутри нарастала. - Жрецы обещали, что крепость рухнет. А она стоит. Теперь демона вызывают… — Возлюбленного сына Айлура… — Кучу дерьма можно назвать розой, но от этого иначе пахнуть она не станет. Этай-хан хохотнул. — А ты прям поэт… — Я не поэт. Я… неспокойно, - Валисий потрогал глазницу и, поморщившись, вытащил стекляшку, которая вдруг показалась неудобной, мешающей. – Демоны – твари, с которыми людям не по пути. Всегда тварями были. И наши предки завещали демонов бить, себя не жалея. А жрецы вот людей режут им на радость. Я же тут сижу. Сижу и жду, когда зарежут столько, чтобы демон явился. — Явился и ударил по врагам… — По врагам и мы могли бы ударить. Ты же видел. Крепость почти не охраняют. Людей там мизер. Почему нельзя было нормально? Чтоб… не знаю… по-человечески? Обойти. Подняться по стенам. Вырезать часовых. Открыть ворота… Раздражение, кипевшее внутри столько времени, выплеснулось. — Почему мы, воины, сидим здесь и пируем, празднуем победу, которой нет? И… это вот всё… Прозвучало громко. Вот только слова эти вызвали смех. Этай-хан поморщился и произнес: — Жрецы… — Жрецы, обряженные в платья, командуют воинами, - Валисий тряхнул головой. И замер. Ухо уловило неправильный звук. И Валисий вскочил. — К бою! Он не знал, что случилось, но знал – случилось. То самое чутье, которое некогда позволило поднять сотню по тревоге задолго до того, как взвыли трубы. И отразить удар. И выскочить, сохранив жизнь свою и своих людей… не всех, да, но многих. И заныл утраченный глаз. И меч покинул ножны. И… — Валисий, хватит уже… Только Эвилий вскочил на ноги, прочие же сидят. Смотрят с недоумением, с насмешкой даже… люди… они слушали сперва его, потом жреца. Теперь и вовсе не хотят больше слушать. Хотят пить и делить призрачную добычу. — К бою! Что-то идет не так! – Валисий повернулся к выходу. – Пение смолкло… слышите? И… кричат… — Жертвы кричат, - отмахнулся кто-то из младших, вытягиваясь на ковре. – А ты, старик, стал слишком тревожен. — К выходу, - Эвилий перемахнул и через серебряный поднос с остатками барашка, и через полулежащего Тинрета, который лишь сонно моргнул. Всегда он был неравнодушен к вину. И Эвилий, не удержавшись, отвесил пинка. – Вставайте, ленивые задницы! Этот звук терялся среди прочих. Тихий шелест. Так трется о камни змеиная чешуя. Или ноги… босые ноги, не способные оторваться от земли. Много босых ног. |