Онлайн книга «Кицхен вступает в бой»
|
Болеть. Так что участь его все одно была незавидна. Впрочем, и растянутый на алтаре, с заткнутым ртом – Аахым не любил криков – он продолжал вращать глазами и корчить рожи. Хорошо. Очень хорошо. Дети Айлура любят сильные души. Клинок, прочертив путь от ключиц к точке, в которой смыкались ребра, замер. Теперь поворот, чтобы пробить кожу, пустив первую кровь. И несколько штрихов знаком Айлура… Заглянуть в глаза. И губы сами выталкивают слово, которое начинает обряд. Это слово тяжело, оно не предназначено для человеческого горла, а потому становится солоно, и собственная кровь капает на жертву. Взмах клинка. Смерть. Она заставляет зажмуриться от удовольствия. Сила… сила вытекает с кровью, чтобы попасть в путы алтарных камней. И уже в них бурлит, пытаясь пробиться сквозь узкое русло каналов. И дальше. И душу вытягивает за собой, направляя её туда, где ждет её сын Айлура. — Господин, - младший жрец промакивает лицо теплым полотенцем. – Следующего? — Нет, погоди… Камни раскалены. Силы в покойнике оказалось прилично. — Пусть уберут и не спешите… А ведь Аахым говорил. Он предупреждал, что не тот случай, когда нужно трястись над закромами. Он к старшему жрецу ходил, объяснял, показывал расчеты и доказывал, что запас прочности низкий. А что в итоге? Старик выслушал, покивал трясущейся башкой, да благословил на подвиг во имя веры. Мол, пусть станет это испытанием… Станет. Уже стало. Рука сама потянулась к фляге, но Аахым удержался. Отступил, присел на пол, скрестив ноги, и выдохнул. Равновесие и спокойствие. Спокойствие и равновесие. Это и вправду испытание, но он пройдет его успешно, доказав не только свою полезность, но и силу… а там… Айлур Кровавый давно уже заждался возлюбленного сына своего, пусть даже кровь Айлура и даровала тому многолетие, но не вечность. И когда место Верховного освободится, Аахым сумеет сделать так, чтобы его занял достойный. Губы сами растянулись в улыбке. Но тотчас кто-то из певчих запнулся и, оборвав тонкую нить заклятья, стал заваливаться на бок. Благо, служители подхватили и быстро, пока разрыв в ткани бытия не затянулся, толкнули на освободившееся место следующего. И снова зазвучали голоса. Правда… Что-то изменилось. Рядом. Неуловимо. Так, будто… неприятное чувство, как крошки в чистой постели… и понять, что не так, не выходит. Взревел демон. И успокоился. Потоки силы забурлили… камни, камни-камни… запасных всего дюжина, и те встроены в контур и получили часть нагрузки. Выдержат? Или нет? Или… Крик ужаса вырвал из размышлений, впрочем, тотчас оборвался. — Я же сказал погоди. И рты им… — Учитель… там… Больше мальчишка ничего не успел сказать. Он вдруг захрипел, засипел и забился пойманной рыбой в чужих руках. А потом что-то хрустнуло в шее, и мальчишка затих, чтобы упасть. И ладно, просто упасть и умереть, хуже, что не на алтарь. Ничто так не раздражало Аахыма, как бессмысленная смерть. Он хотел даже возмутиться, но сообразил вдруг, что так не должно быть. Точно не должно быть. Он поднялся. Хотел вскочить, но тело двигалось медленно. Так всегда бывает, когда разум выбирается из потока силы, и Аахым понимал, что не успевает… а ещё чувствовал рядом силу иного толка. Враждебного. И эта сила свила гнездо в груди мертвеца. Аахым даже узнал его. Тот самый, последний. |