Книга Хрупкость, страница 97 – Кортни Ли Винн

— Смотреть на дурное и видеть в нем хорошее – вот истинное зрение.

Дэй замирает и шепотом произносит:

— Узреть целое и не заметить в нем изъяна – вот истинная правда. «Любовь слепого принца».

— Мой прежний наставник утверждал, что ни один житель трех королевств не должен ее читать, потому что это слишком нежная книга.

— Но ты ее читала.

Я пожимаю плечами и перевожу взгляд на Дэя: он стоит, прислонившись к зеркалу в дальнем углу зала.

— Когда мне запрещают что-то делать, я не могу удержаться.

Он проносится мимо меня, проскальзывает под стойку и материализуется у меня за спиной.

— В таком случае никогда не целуй духа, – шепчет он мне на ухо. – Это может привести к тому, что простые смертные перестанут соответствовать твоим ожиданиям.

Я смеюсь. На этот раз мой смех совершенно искренний.

— Поцеловать духа… – с трудом выдавливаю я. – С таким же успехом можно поцеловать зад вьючной коровы.

Я помню тот день, когда придворный комик рассказал мне эту шутку про корову. Ничего смешнее я не слышала. Мой смех становится все громче, и глаза щиплют слезы. Возможно, я немного не в себе из-за голода или эмоциональной травмы, но мне все равно, потому что смеяться так здорово.

Ко мне присоединяется низкий рокочущий смех Дэя. Мы смеемся, пока по моим щекам не начинают катиться слезы счастья. А когда смех прекращается, между нами воцаряется напряженная тишина.

— Знаешь, в самых смешных шутках всегда есть частица правды, – говорит Дэй.

Я уверена, что на его призрачном лице застыла ухмылка.

— Ты имеешь в виду свою шутку про поцелуи с духом? Или мою о вьючных коровах?

— А разве тебе не хотелось бы узнать?

Я закатываю глаза.

— Ты совершенно бессовестный обольститель.

Он усмехается.

— Возможно.

Я поворачиваюсь в ту сторону, где, словно стена за моей спиной, ощущается его присутствие.

— Спасибо, – шепчу я.

Он подходит ближе, и мой заклинательный щит начинает вибрировать от его прикосновения.

— За что?

Я поворачиваюсь к нему и гляжу на очертания его головы, сожалея, что не могу увидеть его губы и узнать, какого цвета у него волосы.

— За то, что сумел меня рассмешить.

Воздух вокруг нас становится теплее, и между нами бесшумно вибрирует электричество. В это мгновение дверь зала распахивается, и я подпрыгиваю.

— Твое время вышло, – объявляет Тарелла. – Теперь на целый час зал мой.

Дэй исчезает, унося с собой поток воздуха.

Я ставлю гири на место. Благодаря Дэю я снова в хорошем настроении.

— Мне остаться? Я могла бы помочь тебе с переворотами, если… – я ищу глазами Сорию, и мое сердце снова сжимается, – если мама задержится.

Тарелла морщит нос.

— Мне не нужна твоя помощь. – Она указывает на синяки у меня на шее: – Кстати, твое ожерелье приобрело красивый зеленый цвет.

Чувство легкости, подаренное мне Дэем, исчезает. Я стараюсь дышать глубоко и не отвечать, но перед глазами снова сгущается тьма, и я произношу холодным, безжизненным голосом:

— Если хочешь, я могу подарить тебе такое же.

Тарелла вскрикивает и взмахивает рукой, целясь мне в лицо. Я перехватываю ее кулак, и ее голова резко дергается в сторону. Мною управляют мышечная память и рефлексы. Я бросаю Тареллу на пол и заношу кулак, но она успевает увернуться. Мои руки дрожат, но я отпускаю ее и поднимаюсь на ноги.

Я делаю два глубоких вдоха.