Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 305 – Тахира Мафи

— Ты все неправильно поняла. Ты вообще ничего не делала для того, чтобы причинить ему боль.

Я отрицательно мотаю головой, не отрывая ее от его груди.

— О чем ты говоришь?

— Это была не ты. Я знаю, что это сделала не ты.

Я резко отстраняюсь от него и заглядываю ему в глаза.

— Откуда тебе это известно?

— Известно, – кивает он. – Не ты все это сделала с Кенджи. Это был я.

— Что?!

— Он не умер, – повторяет Уорнер, – хотя и серьезно пострадал. Но как мне кажется, они сумеют его вылечить.

— Что?… – Меня охватывает паника, всю сразу, целиком и полностью. – О чем это ты?..

— Прошу тебя, – обращается ко мне Уорнер, – присядь. Я все сейчас объясню. – Он устраивается на полу и похлопывает по месту рядом с собой. Я не знаю, что еще я могу сделать, потому что ноги мои подкашиваются и стоять я уже больше не могу.

Поэтому я мягко оседаю на пол. Мы прислоняемся к стене спинами, его правый бок и мой левый находятся на расстоянии в паре сантиметров один от другого.

Проходит одна секунда

вторая

третья.

— Я не хотел верить Каслу, когда он заявил мне, что у меня, возможно, имеется… дар, – начинает Уорнер. Он говорит так тихо, что мне приходится напрягать слух, хотя мы сидим рядом, почти вплотную. – Я даже подумал о том, что он умышленно пытается свести меня с ума. – Он еле слышно вздыхает. – Но доля разумного в этом высказывании присутствовала, если я задумался над его словами. Касл рассказал мне и про Кента тоже. О том, что он может дотрагиваться до тебя, и о том, как потом они выяснили, почему это происходит. Я даже почти уверовал в то, что у меня, наверное, тоже имеется подобная способность. Такая же жалкая и никчемная. – Он смеется. – Мне очень не хотелось верить в это, представляешь?

— Такая способность может пригодиться, – слышу я свой собственный голос.

— Неужели? – Он поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. Наши плечи почти соприкасаются. – Скажи мне, любовь моя, что он может сделать?

— Он может нейтрализовать способности других людей.

— Это верно, – подтверждает он, – но как это может ему помочь? Как может пригодиться умение нейтрализовать дар своих же товарищей? Абсурд какой-то. Это напрасная трата времени и сил. И в этой войне такой талант не пригодится.

Мне неприятно все это слушать, но я решаю попросту проигнорировать его слова и перейти к делу:

— Какое отношение имеет все это к Кенджи?

Он снова отворачивается от меня, но когда начинает говорить, голос его становится мягче:

— Ты поверила бы мне, если б я сказал, что прямо сейчас чувствую твою энергию? Что я ощущаю буквально ее вес и тембр?

Я молча смотрю на него, изучаю черты его лица и, полагаясь на искренние нотки в его голосе, говорю:

— Да. Наверное, поверила бы.

Уорнер улыбается, но так, будто мои слова заставили его взгрустнуть.

— Я чувствую, – говорит он, вздохнув, – все эмоции, которые ты переживаешь. А поскольку я тебя хорошо знаю, я могу связать их с обстоятельствами, в которых ты пребываешь. Я понимаю страх, который ты сейчас испытываешь, но он не относится ко мне, а скорее направлен на саму тебя. Ты очень остро реагируешь на то, что, по твоему мнению, ты сотворила с Кенджи. Я чувствую твое сомнение – ты не слишком веришь в то, что ты вовсе не виновата в случившемся. Я хорошо чувствую и твою грусть, и горечь утраты.