Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 303 – Тахира Мафи

Он падает.

Вот он уже на полу.

Он задыхается, хватает ртом воздух, извивается и корчится, потом в изнеможении затихает. Он еле дышит, и вот он замирает, и мне кажется, что я издаю отчаянный вопль. Я трогаю и трогаю свои губы, чтобы понять, откуда исходит такой страшный звук, а сама я уже стою на коленях. Я пытаюсь встряхнуть его, чтобы пробудить, но он не шевелится, он не реагирует, и я никак не могу понять, что же с ним все-таки произошло.

И я не знаю, жив ли Кенджи вообще.

Вполне определенно крик издаю я.

Чьи-то руки поднимают меня с пола, и я слышу какие-то голоса и звуки, которые я даже не стараюсь распознать, и все, что я знаю, – это то, что такое не может случиться по крайней мере с моим прикольным и таким неординарным другом, который прячет свои тайны за улыбками. Я вырываюсь из чьих-то рук, пытающихся удержать меня, и не вижу ничего вокруг. Я врываюсь в столовую, и сотня размытых лиц сливается в одно пятно где-то на заднем фоне, потому что тот, кого я хочу увидеть сейчас, носит темно-синий блейзер, а на голове у него куча дредов, связанных в хвост.

— Касл! – визжу я, не в силах остановиться. Наверное, во время этой неразберихи я упала на пол, хотя я не уверена в этом. Просто у меня начинают болеть колени, но сейчас мне все равно, совершенно все равно, абсолютно все равно. – Касл! Там Кенджи… он… пожалуйста…

Никогда еще не видела Касла бегущим.

Он стремглав проносится через зал столовой на какой-то нечеловеческой скорости мимо меня прямо в коридор. Все в зале вскакивают со своих мест. Их тоже охватывает безумие, они кричат и шумят, а я выбегаю вслед за Каслом в коридор и нахожу Кенджи на прежнем месте. Он все еще безжизненно лежит на полу. И по-прежнему не шевелится, и даже не сдвинулся с места.

Ни на сантиметр.

— Где девушки? – кричит Касл. – Кто-нибудь, скорее приведите сюда девушек! – Он бережно берет в руки голову Кенджи, пытается сгрести в объятия сразу все его громоздкое тело. Я никогда еще не видела его в таком состоянии, даже когда он говорил о наших заложниках или о том, что Андерсон делает с гражданским населением. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что нас окружили жители «Омеги пойнт». На их лицах выражение сильнейшей боли, многие уже плачут, цепляются друг за друга, и я начинаю осознавать, что никогда до конца не понимала Кенджи. Я и не знала, что у него такой громадный авторитет. Я и подумать не могла, как много он значит для всех этих людей.

Как сильно они его любят.

Я часто моргаю, а Адам и еще полсотни человек пытаются помочь Каслу перенести Кенджи, и теперь все они куда-то бегут, они полны надежды, хотя ее, может быть, уже и нет вовсе, и кто-то говорит:

— Они направляются в медицинский сектор! Ему там уже готовят место!

И снова начинается какое-то паническое бегство, все мчатся вперед, сминая друг друга, стараются выяснить, что же тут случилось и как это произошло. При этом никто не смотрит на меня, никто не осмеливается встретиться со мной взглядом, и я потихоньку ретируюсь, я незаметно ухожу из коридора, скрываюсь за углом и растворяюсь в темноте. Я чувствую на губах соленый привкус слез, я считаю каждую слезинку, потому что сама никак не могу сообразить, а что же все-таки произошло и как это могло случиться. Как вообще такое возможно, ведь я же не дотрагивалась до него, я не могла дотрагиваться до него – нет-нет-нет – и вдруг я застываю на месте. Мои руки превращаются в ледяные сосульки. И до меня доходит: