Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 308 – Тахира Мафи

Он резко открывает глаза, а его свободная рука буквально проходит через пол.

Я в панике отдергиваю свою ладонь, отскакиваю в сторону, пряча руки за спину. Наверное, у меня начинаются галлюцинации. Скорее всего это обман зрения, потому что я наблюдаю самую настоящую дыру в полу рядом с тем местом, где сидит Уорнер. Наверное, мне просто почудилось, что его свободная рука, прижатая ладонью, ушла под землю. И вообще все это мне показалось. Все. Я сплю, и это мне снится. Но очень скоро я проснусь, и все будет по-старому. Да, наверное, все так и произойдет.

— Не бойся…

— К-как… – запинаясь, начинаю я. – Как т-ты это сделал?

— Не надо пугаться, любовь моя, все в порядке. Я обещаю. И кстати, для меня это тоже открытие…

— Но… моя сила… Она… ты не чувствуешь боли?

Он отрицательно мотает головой:

— Наоборот. Я чувствую самый невероятный прилив адреналина. Я такого еще не испытывал. И еще немножко кружится голова, но это приятно, – говорит он и тут же смеется. Улыбается каким-то своим мыслям. Опускает голову, пряча лицо в ладони. Потом смотрит на меня. – Может быть, повторим?

— Нет, – поспешно отвечаю я.

Он довольно ухмыляется:

— Ты уверена?

— Я не могу… я до сих пор не могу поверить в то, что ты в состоянии просто так дотронуться до меня. И все это происходит на самом деле. То есть… – Я мотаю головой, пытаясь поскорее прийти в себя. – Тут точно нет никакого подвоха? Ты ничего не подстроил? Ты хочешь сказать, что ты коснулся меня о, как я вижу, еще и понравилось? То есть ты получаешь удовольствие от того, что прикасаешься ко мне?

Он смотрит на меня и часто моргает, как будто никак не может сообразить, какие слова нужно подобрать, чтобы ответить на эти вопросы.

— Ну?

— Да, – почти беззвучно произносит он.

— Что именно «да»?

Только теперь я слышу, как тяжело бьется его сердце. Я действительно слышу его в наступившей тишине.

— Да, – повторяет он. – Мне это нравится.

Но такое ведь невозможно!

— Тебе никогда больше не следует бояться дотрагиваться до меня, – говорит он. – Мне это только придает сил.

Мне хочется рассмеяться истошным, тоненьким, бредовым смехом, который может означать только одно: человек навсегда распрощался со своим рассудком. Это потому, что наш мир, оказывается, обладает жутким и невообразимым чувством юмора. Он просто смеется надо мной. И за мой счет. Он делает мою жизнь все более сложной с каждым днем. И все мои планы непременно рушатся, а выбор делать становится все трудней. В результате я начинаю путаться. Я перестаю что-либо понимать.

Я не могу дотронуться до парня, которого люблю.

Но зато я могу использовать мое прикосновение как усилитель энергии для парня, который пытался убить моего возлюбленного.

«Совершенно не смешно!» – хочется мне сказать этому странному миру.

— Уорнер, – до меня вдруг внезапно доходит, что он обязан сейчас сделать, – тебе придется обо всем этом рассказать Каслу.

— С какой стати?

— Потому что он должен обо всем узнать! Это объяснит состояние Кенджи, и это может завтра помочь нам! Ты же будешь сражаться вместе с нами, и это твое свойство может оказаться полезным…

Уорнер хохочет.

Он смеется и смеется и никак не может остановиться. Глаза его сияют, сверкают в приглушенном свете коридора. Он смеется до исступления, пока не изматывается до предела. Наконец он вздыхает, и смех переходит в добродушную улыбку. Потом он ухмыляется, глядя на меня, потом эта ухмылка уже начинает относиться к каким-то его личным переживаниям. Но вот его взгляд падает на мою руку, ту, которая безвольно лежит у меня на колене. Он колеблется, но всего лишь мгновение, после чего его пальцы гладят нежную кожу на моих костяшках.