Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 288 – Тахира Мафи

Узнать его во всех мелочах, не исключая ни единой детали.

Я хочу разгадать секреты, таящиеся у него в локтевых сгибах, услышать шепот, шуршащий под согнутым коленом. Мне хочется проследить линию его силуэта, и не только глазами, но и кончиками пальцев. Я хочу ощупать все ложбинки и выпуклости на его мускулистом теле с буграми и вмятинами, похожими на реки и долины.

Эти мысли пугают меня.

Где-то внутри меня разгорается жар, который мне никак не удается проигнорировать, хотя я и стараюсь. В груди бьются бабочки, которых никакие объяснения не заставят упорхнуть прочь. И где-то еще в глубине моего тела рождается ноющая боль, название которой мне неизвестно, да я и не желаю его узнавать.

Красивый.

Он такой красивый.

Наверное, я сошла с ума.

— Очень занятная, – говорит он. – Она… такая уместная сейчас, что ли, хотя и была написана очень давно.

— Что? – Я отрываю глаза от нижней половины его тела, пытаясь поскорее перестать дорисовывать в воображении невидимые детали. Теперь я смотрю на слова, вытатуированные на его коже, пытаясь сосредоточиться. – Ах, ну да. Да.

Здесь, по сути, две строчки. Шрифт похожий на тот, какой обычно бывает у самой банальной пишущей машинки. В самом низу его торса я читаю:

ад пустое место.

все черти здесь.

Да. Интересно. Да. Конечно.

Мне очень хочется немедленно куда-нибудь прилечь.

— Книги, – говорит он, натягивая трусы на талию и застегивая молнию штанов, – легко уничтожить. Но слова будут жить, пока люди их помнят. Татуировки, например, вообще очень сложно забыть. – Теперь он застегивает пуговицу на штанах. – Мне кажется, скоротечность жизни, особенно в наше время, заставляет людей чернилами писать на коже. Это как бы напоминает о том, что мы отмечены миром, что мы еще живем. И что мы никогда не забудем.

— Кто ты такой?

Такой Уорнер мне не знаком. Я не узнаю этого Уорнера.

Он улыбается своим мыслям. Снова садится возле стены и говорит:

— Никому и никогда не нужно этого узнавать.

— Что ты имеешь в виду?

— Узнавать меня, – поясняет он. – Достаточно того, что это знаю я сам.

Пару секунд я молчу и хмуро смотрю на пол.

— Наверное, это здорово, когда ты сам в себе так уверен.

— Ты тоже уверена в себе, – говорит он. – Ты упорная и неунывающая. Храбрая. Сильная. Нечеловечески красивая. Ты могла бы завоевать весь мир.

Я смеюсь и заглядываю ему в глаза.

— Я часто плачу. А завоевывать мир мне неинтересно.

— Вот этого мне не понять никогда. – Он качает головой. – Тебе просто страшно. Ты боишься того, что тебе еще не знакомо. Ты боишься разочаровывать людей. Ты душишь свой собственный потенциал, потому что постоянно думаешь о том, что другие люди ожидают от тебя, и ты до сих пор следуешь правилам, которые тебе когда-то навязали. – Он пристально смотрит на меня. – А жаль.

— Когда же ты перестанешь надеяться на то, что я стану использовать свою силу для того, чтобы убивать людей?

Он пожимает плечами.

— А я никогда и не говорил про это. Но это неизбежно произойдет само по себе. Это всегда случается на войне. Убийства невозможно избежать – так утверждает статистика.

— Ты, наверное, шутишь?

— Определенно нет.

— Убийства всегда можно избежать, Уорнер. И для этого хотя бы просто не пойти на войну.

Но он ухмыляется так расслабленно и спокойно, даже не обращая внимания на мои слова.