Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 285 – Тахира Мафи

Потому что он уже и без того все обо мне знает.

Ему известны все подробности семнадцати лет моей жизни. Он видел все мои медицинские карты, изучил отчеты полицейских обо всех моих правонарушениях. Он в курсе, какие отношенияимеются имелись у меня с родителями. И в довершение всего он проштудировал мой дневник.

Нет ничего в моей истории теперь, что я могла бы открыть ему и для него это стало бы сюрпризом. Ни один мой поступок не способен шокировать или напугать его. И я сама не боюсь, что он начнет осуждать меня или попросту захочет убежать куда-нибудь подальше.

И осознание этого больше, чем что-либо еще, буквально сотрясает меня изнутри.

И дарит мне в каком-то смысле чувство облегчения.

— Рядом со мной всегда оказывались книги, – продолжаю я, уже не в силах остановиться и не отрывая взгляда от пола. – В центре содержания несовершеннолетних. Многие были старые и рваные, без обложек, и поэтому я не всегда могла сказать, как называется та или иная книга и кто ее написал. Я читала все, что попадалось мне на глаза. Сказки, детективы, исторические романы, поэтические сборники. Мне это было не так уж и важно. И я снова и снова перечитывала одну и ту же книгу. Книги… они помогли мне не сойти с ума окончательно. – Я замолкаю, испугавшись, что могу наговорить лишнего. Я осознаю, что доверяю Уорнеру, и от этого мне тоже становится жутковато.

Этот-ужасный-ужасный-Уорнер-который-хотел-убить-Адама-и-Кенджи. И сделал меня своей игрушкой.

И мне совсем не нравится, что я должна чувствовать себя в безопасности рядом с ним и свободно разговаривать с ним. Мне жутко сознавать и то, что из всех людей нашелся именно Уорнер, с кем мне можно быть до конца откровенной. Меня не покидает чувство, что я должна оберегать Адама от себя, от того кошмара, который представляет собой вся моя жизнь. Я не хочу пугать его или много рассказывать о себе – я боюсь, что он передумает и поймет, какую ошибку он совершил, полюбив меня и доверившись мне.

А вот от Уорнера мне скрывать нечего.

Я хочу видеть выражение его лица. Я хочу знать, о чем он сейчас думает, сейчас, после того как я полностью раскрылась перед ним, позволила ему заглянуть в свое прошлое. Но я никак не могу заставить себя посмотреть на него. Поэтому я продолжаю сидеть на своем месте, сгорбившись, словно на моих плечах примостилось унижение, а он сам при этом не произносит ни слова, не шевелится и вообще не издает ни единого звука. Мимо пролетают секунды, сбиваясь в рой, и мне нестерпимо хочется перехлопать их все, чтобы они умчались прочь. Мне хочется рассовать их по карманам, чтобы хоть ненадолго остановить время.

Наконец он первый нарушает тишину.

— Я тоже люблю читать, – признается Уорнер.

Я вздрагиваю и поднимаю на него взгляд.

Он по-прежнему сидит, прижавшись спиной к стене, одна рука застыла в волосах. Пальцы перебирают золотистые пряди. Но вот рука падает вниз. Он встречается со мной взглядом. А глаза у него такие зеленые-зеленые.

— Тебе нравится читать? – спрашиваю я.

— Тебя это удивляет?

— Мне казалось, что Оздоровление собиралось уничтожить всю литературу. И еще мне помнится, что чтение противозаконно.

— Так оно и есть, – говорит он, немного заерзав на месте. – Или скоро все будет так. Они уже многое уничтожили, раз на то пошло. – Впервые мне показалось, что он чувствует себя не очень комфортно. – По иронии судьбы, – добавляет он, – я только втянулся в чтение, когда было принято решение уничтожить все. Мне поручили утвердить списки и высказать свое мнение по поводу того, что из книг можно оставить, а от чего необходимо избавиться. Ну и какие вещи можно было бы переработать и использовать в учебной программе в дальнейшем и так далее.