Книга Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня, страница 211 – Тахира Мафи

Он оглядывается по сторонам, словно изучая местность, после чего сгребает животное в охапку и исчезает за невысоким забором – такие ограждения обычно обозначают границы определенных участков на каждой контролируемой территории. Мне безумно хочется посмотреть, что произойдет дальше. Мне так интересно, так не терпится узнать, что он сделает с собачонкой. Я не могу даже дышать.

Я уже видела то, что Уорнер способен сотворить с человеком. Я сама лицезрела и его черствое сердце, и бесчувственные глаза, и полное безразличие и равнодушное поведение после хладнокровного убийства человека. Можно только представить себе, что он придумал сделать с невинной собакой.

Я должна все это увидеть своими собственными глазами.

Нужно вычеркнуть его лицо из моей памяти, вот что мне важно и необходимо. Будет еще одно доказательство тому, что он больной, извращенный тип, что он не прав и всегда будет не прав.

Если бы мне можно было как следует выпрямиться, я бы его увидела. Я бы могла наблюдать за тем, что он делает с бедным животным. Может быть, у меня родится план, как остановить его, прежде чем будет слишком поздно. Но в этот момент я слышу голос Касла. Он созывает нас довольно громким шепотом. Он сообщает, что путь свободен и теперь, когда Уорнер отошел, мы снова можем двигаться вперед.

— Перемещаемся дальше каждый по отдельности, – говорит он. – Придерживайтесь нашего плана! Никто не идет по следу своего соседа. Встречаемся в заданной точке. Кто не сумеет туда дойти, будет оставлен здесь. На все у вас имеется тридцать минут.

Кенджи тянет меня за рукав, говорит, чтобы я сосредоточилась и смотрела в нужном направлении. Я наконец-то начинаю осматриваться и понимаю, что группа уже рассредоточилась. Кенджи, однако, отказывается идти дальше. Он еле слышно ругается, и мне приходится повиноваться. Я киваю и говорю, что хорошо помню наш план и что он должен идти вперед без меня. Напоминаю ему о том, что нас также не должны видеть вместе. Мы не должны ходить группами или даже по двое. Нельзя привлекать к себе внимание никоим образом.

Наконец, наконец-то он поворачивается и уходит.

Я смотрю, как удаляется Кенджи. Я делаю несколько шагов вперед, но только для того, чтобы потом резко развернуться и рвануться назад. Я направляюсь к границе контролируемой территории, одновременно прижимаясь к высокой стене здания, стараясь оставаться невидимой для всех остальных.

Я осматриваю местность и вижу забор, где последний раз стоял Уорнер. Я подхожу достаточно близко к нему, затем встаю на цыпочки и заглядываю за него.

В следующий момент мне приходится прикрыть ладошкой рот, чтобы не издать никакого лишнего звука.

Уорнер присел на корточки на мерзлой земле и здоровой рукой кормит чем-то собачонку. Животное продолжает дрожать, но теперь его худое туловище оказалось спрятанным под расстегнутым кителем Уорнера. Собака трясется, пытаясь согреться, ведь она так долго мерзла под открытым небом. Она виляет хвостом, немного отстраняется от Уорнера, чтобы заглянуть ему в глаза, после чего снова проваливается в тепло его одежды. Я слышу, как негромко смеется Уорнер.

Я вижу, как он улыбается.

Это такая улыбка, которая сразу превращает его в кого-то другого, от этой улыбки в его глазах зажигаются звезды, а на губах появляется блеск, и я понимаю, что никогда раньше не видела его таким. Я ни разу не видела его зубы – оказывается, они такие ровные, белые – одним словом, идеальные. Безупречная, безупречная внешность для мальчика с черным-черным сердцем. Невозможно поверить, что на руках у этого человека кровь. Он выглядит таким нежным и ранимым – таким человечным. Щеки у него порозовели от холода, а глаза прищурены оттого, что он улыбается все время.