Книга Злодейка не хочет развода!, страница 37 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Юэль, что с тобой? — Его голос мгновенно потерял налет приторной фамильярности. Теперь в нем сквозила досада — так капризный ребенок злится на сломанную игрушку, которая внезапно перестала пищать по нажатию кнопки. — Ты была другой. Нежнее. Ты же клялась, что я твой воздух, твое солнце в этом мрачном склепе…

— Солнце я теперь предпочитаю видеть из окна спальни. В компании мужа, который, на минуточку, спас мир, пока ты оттачивал мастерство подката в привокзальных кабаках.

В памяти услужливо всплыли кадры из оригинальной новеллы: Юэль, с размазанной тушью и дрожащими губами, шепчет: «Ты единственный, кто меня понимает!» — а Маркус, с этой своей лисьей полуулыбкой, поглаживает ее по плечу, прикидывая в уме вес ее бриллиантовых сережек. В романе это подавалось как трагическая любовь. На деле же любая здравомыслящая женщина увидела бы в нем классического паразита, ведущего двойную игру.

И уж точно я не забыла финал их романа в оригинале: как только Юэль вынесла ему заветный родовой амулет Грейвисов, этот «рыцарь» хладнокровно придушил ее в темном переулке, забрал артефакт и скрылся в тумане с довольной ухмылкой. Ни тени сожаления, ни секундной заминки.

— Юэль, — в его голосе прорезались стальные, хищные нотки, — ты, кажется, забываешь, кто вытаскивал тебя из депрессии. Кто часами слушал твои жалобы на мужа-калеку, который не способен дать женщине ничего, кроме громкого титула. Кто обещал тебе настоящую жизнь, а не это прозябание рядом с инвалидным креслом.

— Ах вот как. — Я картинно зевнула прямо в трубку. — Значит, ты меня «вытаскивал»? А мне казалось, ты просто подливал масла в огонь, чтобы я побольше истерила дома и почаще прибегала к тебе с очередной порцией сплетен и подарков. Маркус, давай без пафоса. Твое внимание длилось ровно до тех пор, пока у меня не заканчивались наличные или фамильные броши.

— Ты… — Он захлебнулся словами. Такого отпора он точно не ожидал. Прежняя Юэль в ответ на любой упрек либо заливалась слезами, либо начинала визжать, но никогда не парировала с таким убийственным спокойствием.

— А теперь слушай меня внимательно, — отчеканила я ледяным тоном. — Развода не будет. Сапфиры, на которые ты нацелился, покоятся на дне бассейна у Веллесов — считай, благотворительный взнос. Амулета, который был твоим «билетом в жизнь», ты не получишь.

— Что?! — в трубке раздалось не притворное страдание, а самое настоящее утробное бешенство. — Ты с ума сошла, дура?! Это же целое состояние! Это был наш единственный шанс вырваться из этого болота!

— Из какого болота, родной? — ядовито поинтересовалась я. — Из семьи, где муж носит меня на руках (пусть и метафорически, пока нога заживает), где сын — гениальный сорванец, а у меня в распоряжении целый штат прислуги и безлимитный кредит в лучших лавках столицы? Да, кошмарная трясина. Прямо задыхаюсь от безысходности.

— Юэль! — Он почти сорвался на крик, но быстро перешел на зловещий шепот. — Ты пожалеешь. Если ты сейчас же не извинишься и не приползешь на встречу, я… я вычеркну тебя из своей жизни! Забуду как страшный сон! Больше ни одного звонка, ни одного слова!

Я не выдержала и фыркнула. О, классика жанра: «Я обиделся и уйду, и ты будешь рыдать у моих ног, умоляя вернуться!» Психология абьюзера в чистом виде.