Книга Злодейка не хочет развода!, страница 39 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

А Милад под столом накрыл мою ладонь своей и сжал так, что я почувствовала: он все еще не верит до конца. Но очень, очень хочет поверить.

— Знаешь, — негромко произнес муж, когда Айден, разделавшись с завтраком, умчался в свою комнату шуршать тетрадями под присмотром Корвина, — я до последнего момента ждал звука захлопнувшейся входной двери.

Я замерла с чашкой у губ. Милад уставился в пустую тарелку, а пальцы продолжали медленно поглаживать мою ладонь, будто проверяя: не исчезла ли? Не мираж ли?

— Милад, — я поставила чашку и развернулась к нему всем корпусом, — входная дверь сегодня захлопнется только в одном случае: если мы решим отправиться на совместную прогулку. И уж точно не для того, чтобы я бежала к человеку, чьи амбиции не простираются дальше чужих кошельков.

Он поднял глаза. Глубокая складка между бровей, ставшая почти вечной за годы болезни и холодности Юэль-прежней, начала разглаживаться.

— Он ведь прав в одном, — голос Милада стал глуше, — я не могу дать тебе той легкости… балов, танцев, долгих прогулок под луной без этого громоздкого кресла. Я видел, как ты смотрела на него раньше. Как на спасательный круг.

— О, дорогой, — я переплела свои пальцы с его, чувствуя его мозоли от колес кресла и шрамы, которые теперь казались мне картой его силы, а не слабости, — Маркус не был спасательным кругом. Он был камнем на шее, который тянул меня в мутную воду сплетен и саморазрушения. А насчет легкости… Разве сегодня утром нам было тяжело?

Милад вспыхнул. Тот самый очаровательный румянец снова тронул его скулы. Он кашлянул, пытаясь вернуть себе маску строгого ректора, но уголки губ предательски дрогнули.

— Это было… необычно.

— Это было правильно, — отрезала я. — И будет повторяться. Так что привыкай, ваша светлость. У тебя теперь очень энергичная жена, которой совершенно некогда бегать по свиданиям, потому что у нее дома непаханое поле работы. Нужно вытащить тебя из кабинета, заставить сына полюбить магомеханику больше, чем азартные игры, и, возможно, обновить гардероб. Тебе очень идет синий, а ты вечно носишь это черное министерское уныние.

Милад вдруг коротко, хрипло рассмеялся.

— Синий? Хорошо, пусть будет синий. Раз уж ты решила взять власть в свои руки.

— Именно. — Я поднялась и, проходя мимо него, легонько щелкнула его по носу. — А теперь, дорогой муж, марш к делам. Но помни: обед по расписанию. И если я увижу в твоих руках бумаги Маркуса или отчеты о Разломе вместо нормальной еды, я заставлю тебя читать Айдену лекцию о вреде тотализаторов в стихах.

— Это жестоко, Юэль, — улыбнулся он, провожая меня взглядом.

— Это педагогично, — подмигнула я и вышла из столовой, чувствуя, как внутри поет какая-то безумная, неправильная, но совершенно восхитительная радость.

Милад

Мне казалось, что я умер и переродился в раю. Или в то время сразу после прорыва, когда моя тогда еще не жена обожала меня и говорила, что мы справимся со всем вместе.

В какой момент она так резко поменялась? Когда появился этот Маркус? Или раньше? Я плохо помню, был еще не совсем здоров, но, кажется, это случилось после одного неприятного происшествия, во время которого моя жена пострадала.

Юэль была без сознания несколько суток. А потом доктора аккуратно предупредили нас, что в ее характере возможны некоторые странности. Небольшие и ненадолго.