Книга Стерва для ботана, страница 46 – Юлианна Клермон

Подхожу, открываю дверь.

— Привет, — улыбается он. — А я к остановке подъехал, тебя нет. Думаю, заеду — вдруг ещё не вышла.

Он выходит, открывает багажник и достаёт знакомые плед и подушку. И от этой простой, почти будничной заботы вдруг становится тепло.

Машу в окошко сестре, сажусь на заднее сиденье, подкладываю подушку под бок и укрываюсь пледом.

Как же мне повезло с дядей Серёжей.

Безумно повезло.

— Как ты сегодня? — он бросает внимательный взгляд в зеркало и трогается.

— Нормально, — отвечаю и тут же перевожу разговор. — А у вас как? Лизоньке кукла понравилась?

— Очень, — он весело щурится. — Ты бы видела, как она прыгала. «Деда, это самая крутая кукла в мире!» Потом мультики с ней смотрела. И спать с ней легла.

Смеюсь, и внутри становится легче.

Пока едем, дядя Серёжа рассказывает, как внучка морщится при виде каши, но душу продаст за макароны с сыром, как учит буквы и злится, что никак не даётся «р», как на прощание крепко обняла и прошептала: «Приезжай скорее, деда. Я буду скучать».

Слушаю, и внутри разливается странное спокойствие. Тихое. Тёплое. Простое. Мне этого так не хватало, чтобы выдохнуть, почувствовать хоть какую-то нормальность в этой жизни.

— Спасибо вам, — говорю, когда он замолкает, сворачивая на трассу.

— За что?

— За всё.

Он пожимает плечами.

— Да ладно. Ничего такого.

И это «ничего такого» цепляет сильнее любых правильных слов.

Точно так же, как у Глеба.

Пришёл. Помог. Сделал. Исчез.

Как будто помощь — это норма.

Смотрю в окно.

Глеб… Он ведь такой же.

Только дядя Серёжа — взрослый, прямой, понятный. Как старший друг. С ним не нужно играть роли. Не нужно держать спину прямо. И поэтому рядом с ним легко.

А Глеб…

Он рядом именно там, где я обязана быть стервой. Где нельзя быть слабой. Нельзя расслабиться.

И меня бесит, что рядом с ним моя маска не держится.

Не получается хамить красиво.

Не получается быть холодной.

Я рядом с ним какая-то… другая.

Он не враг. Не друг. И даже не сосед по общаге.

Он — сбой системы.

Человек, рядом с которым моя броня даёт трещину.

И это пугает.

— Ты чего притихла? — спрашивает дядя Серёжа.

— Думаю.

— О ком?

Чуть не срывается: «О парне, который мне не нужен», но вовремя прикусываю язык.

— О жизни.

— О жизни думать полезно, — усмехается. — Но иногда лучше просто смотреть вокруг. И видеть.

Он включает радио. Салон заполняет тихая музыка.

Не знаю, что он хотел сказать.

Дядя Серёжа больше не объясняет. А я не спрашиваю.

Машина мягко плывёт по дороге, словно нет ни кочек, ни ям. Будто мы не едем, а скользим по спокойной воде.

Я знаю, что он делает это специально. Чтобы мне было легче. И за это я ему тоже очень благодарна.

Подъезжаем к общаге незадолго до закрытия.

Прощаюсь с дядей Серёжей, благодарю за всё, но он останавливает:

— Подожди. У тебя же есть мой номер?

— Есть.

— Сохрани. Если вдруг что — звони. Чудес не обещаю, но трубку возьму.

Сердце странно дёргается.

— Спасибо.

Он кивает.

— Береги себя, дочка. И… не замыкайся. Люди разные бывают.

Смотрю вслед уезжающей машине. Делаю медленный глубокий вдох.

Мне нужно несколько секунд, чтобы снова надеть маску.

Вернуть лицо. Вернуть стерву Элину Ларину.

— Добрый вечер, Элина. Как ты?