Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 150 – Ольга Сурмина

Она замолчала, с горечью уставившись на лес за окном. На клубящийся, стелющийся туман. Эти старые деревья хотят отобрать у неё возможность любить и быть любимой. Эти деревья… сделали из лучшего волка на всей земле — чудовище. Возможно, ей просто было так проще думать, ведь видеть возлюбленного злым — не хотелось. Особенно после того, как тот выбрал собственную смерть вместо того, чтобы пожертвовать жизнью истинной.

— Других вариантов нет? — девушка закусила губу.

— Шесть лет искал какой-нибудь ещё вариант. Не нашёл, — Бета вздохнул. — Была надежда, что близость с кем-то… станет для меня своеобразным якорем и поможет мне не рехнуться окончательно. Но я не заметил особых изменений.

— Однако истинность ты так и не пробовал. И пробуждения метки ждать не хочешь, — Йорфер прищурилась.

— Потому как шанс того, что это сработает, меньше десяти процентов. И в том случае, если это не сработает, я… хочу того или нет — утащу тебя за собой на дно. А я не хочу этого.

— Как благородно, — вдруг выпалила Марлен и сжала кулаки. — То есть возможность убить меня ты рассматривал, а возможность просто жить со мной как с истинной парой — нет⁈

— Потому что смерть — гуманнее, чем страдание, — следом выпалил Нолан, но тут же замолчал и тяжело вздохнул. — Прости. Если бы шесть лет назад я знал, что меня потом ждёт, знал бы, что всё бессмысленно… я бы предпочёл смерть. Сразу. Потому что разъедать себя надеждой, но день ото дня терпеть боль, терпеть безумие, делать перед всеми вид, что ты ещё «более или менее» — ужасно. Можешь считать меня слабаком, можешь — идиотом, но это моя правда. Я устал с трясущимися руками делать вид, что я всё ещё нормальный, что держусь. Что я, как это говорят, «бодрячком». Я не «бодрячком», Марлен. У меня провалы в памяти. Я лабилен. Немотивированно агрессивен. И у меня адски болит голова, с небольшими промежутками «прояснения». Безумия в моей жизни всё больше, а контроля — всё меньше. И с меня… я думаю, хватит.

— Ты шесть лет с этим боролся? — Йорфер проглотила ком. — Шесть лет искал способы избавиться от проклятия?

— Ну… — Мужчина грустно усмехнулся. — Да.

— А может… перестать с ним бороться? — вдруг сказала девушка и сжала кулаки. — Ты теперь носитель. Воплощение монстра. И лес тебя ломает, чтобы ты делал… определённые вещи. Может, если бы ты просто их делал, он бы тебя не ломал? — Зрачки метались по скомканному одеялу, в них мелькало нечто вроде надежды. — Это… просто предположение. Может, глупое, я не знаю. Но если тебе нечего терять — может, попробовать? Когда у тебя случаются провалы в памяти, тебе не рассказывали, как ты себя вёл? Что обычно делал? Какие… цели преследовал?

Бета недоумённо вскинул брови. Казалось, на лице мелькнул страх, потому что для него погружение в проклятие звучало как отказ от себя и полная капитуляция безумию.

Но ему в самом деле было нечего терять, ведь он и так собирался сдаться. И так собирался уйти поглубже в лес и попросту ждать свою неизбежность.

— Это сложный вопрос, потому что я знаю о своём поведении лишь с чужих рассказов. Рассказов членов стаи, — Нолан задумался. — Как ни странно, во время провалов памяти я, вроде бы, просто обхожу лес по периметру. Несколько раз. Или, если где-то поблизости есть человек — иду к нему. Вряд ли для того, чтобы поздороваться, — он в очередной раз усмехнулся. — А стая держит меня подальше от поселения. Возможно, я узнаю их запахи, оттого не вступаю в конфликт. На рассвете мне временно становится легче.