Книга Не Альфа волчьей стаи, страница 186 – Ольга Сурмина

— Зачем? Уже не холодно, — Нолан вскинул брови, но всё-таки взял эту рубашку.

— Тебя сын увидит и тоже решит с голым пузом в начале апреля лес покорять, — Марлен чуть скривилась, но улыбка стала шире. — Надо было ещё куртку взять. И обувь, дети не хотят носить обувь!

— Исходя из того, кем они родились, им не очень-то нужна будет обувь, — мужчина по-доброму закатил глаза, потом осторожно взял жену за руку. — Идём домой.

Обычно они появлялись в дверях вместе, держась за руки. Мама в длинных светлых платьях с длинными рукавами и аккуратный отец. Словно вернулись не из леса, а с короткой полевой прогулки. Марлен не хотела, чтобы они были привязаны к этому лесу даже в плане ассоциаций или быта. Ей хотелось, чтобы потом, спустя много лет, у них был выбор — остаться рядом с ним или всё же надеть ненавистные ботинки и отправиться в город.

Вопреки распространённому мнению, оборотни всё же жили в городах, хоть и не так часто, как в деревнях. Работали на фрилансе или же имели собственный бизнес. Раз в месяц они срывались на «прогулку» по диким местам, отдыхали и потом возвращались к работе.

Город, правда, доставлял ещё много других сложностей, помимо нужды в ботинках. Иногда приходилось кооперироваться с другой нечистью, чтобы выживать, иногда приходилось переезжать, если о месте жительства узнавала местная церковь.

Но так или иначе, это — выбор, который Марлен хотела однажды подарить своим детям.

Она всё ещё нервно стряхивала с плеча мужа небольшие травинки и кусочки коры, которые каким-то чудом засыпались в пакет, а он с блаженной улыбкой смотрел ей в лицо. Кто ещё стряхнёт с него тонкой ручкой какую-нибудь налипшую ерунду? Кто ещё поправит ему волосы, а потом с волнением вцепится ему в предплечье?

Эту тонкую ручку захотелось поцеловать, но уже приближалась дверь.

Девушка неловко улыбнулась и нажала на дверную ручку своего дома. Медленно шагнула в тёмный коридор, который пах смесью дерева, яблок и ванили.

— Слышишь это? — раздался весёлый, громкий голос Аделины. — Слышишь? Мама с папой вернулись. В лесу погуляли и вернулись.

Тут же раздался топот маленьких ножек. В коридор вылетел любопытный ребёнок в чёрном джинсовом комбинезоне и белой хлопковой футболке. Его тёмные волосы стояли торчком, для своего возраста он довольно сдержанно, но всё равно радостно встречал родителей. Серо-голубыми глазами осматривал их внешний вид, босые ноги, а потом невольно опускал зрачки на собственные крошечные пальцы на ногах.

Он не знал, кого ему обнимать, с кем здороваться, поэтому просто застыл, пока отец не поднял его на руки и не посадил на локоть своей крупной железной руки.

— Привет, — Нолан мягко, довольно улыбнулся. — Ну как вы тут?

Ребёнок кивнул с едва заметной, довольной полуулыбкой. Он очень хорошо говорил, но говорить без дела не особо любил. То ли смущался, то ли любил делать вид, что всё равно самый самостоятельный тут и самый умный. Что он — точно не тот, из-за кого родителям стоит беспокоиться.

— Доброе утро, — из кухни с кривой, чуть укоризненной улыбкой вышла Аделина. В льняном сарафане и в широком фартуке с бежевыми рюшами, который явно был весь в муке. Судя по животу, она была то ли на восьмом, то ли на девятом месяце беременности. — Обещали не позже чем на три дня. А вернулись через четыре. Это как понимать?

— Получилось так, — Марлен с грустью вскинула брови, гладя сына по голове. — Извини. Как моя девочка? Где она?

— Спит у себя в кроватке, я уложила два часа назад, — Аделина вздохнула и оперлась на дверной косяк. — Слушай, ты сама знаешь, я всегда рядом, всегда готова помочь. Но мне самой скоро в Анкоридж ехать рожать. Нужно как-то выйти из положения. К родителям, мне кажется, не надо обращаться, надо что-то ещё придумать.

Она скривилась. Сёстры ненавидели обращаться к своей семье, даже несмотря на то, что жили те буквально в двадцати минутах ходьбы. Слегка успокаивал только тот факт, что дети-оборотни были весьма крупными детьми и почти всегда рождались по одному. А с одним ребёнком-вервольфом на руках намного легче, чем с двумя, по крайней мере в первые месяцы.

— Всё нормально, едь, рожай со спокойной душой. И Генри с собой бери, у нас есть, к кому обратиться, — Нолан благодушно кивнул. — Не нервничай и не переживай.

— Точно? — Аделина неловко вскинула брови. — Я просто не знаю…

— Точно, — он ещё раз утвердительно кивнул. — Всё хорошо.

В ту же минуту за спиной раздался звонок в дверь. Марлен невольно замялась, стала поправлять платье, закидывать назад волосы, а потом неловко, смущённо улыбнулась. Нолан молча открыл замок, всё ещё держа на руках ребёнка, затем тут же столкнулся взглядом с тяжёлыми, синими, слегка смеющимися глазами.

— Ну привет. Сын.