Книга Тень твоих крыльев, страница 92 – Мика Моник

— Я не возвращался, — тихо сказал Даэмон. — Меня вернула любовь.

Он посмотрел на меня. И в его глазах, таких знакомых, я впервые увидела не усмешку. Я увидела тепло и свет. И это был мой свет. И его. Наш.

— Печать признана, — произнёс Гавриил.

Он встал. Перья на его прозрачных крыльях вспыхнули письменами, и по саду прокатился низкий гул — не звук, а сама сила закона, проснувшаяся после долгого молчания.

— Приговор Хранителю Лере и падшему Азазелю отменяется, — продолжал он. — Суд не окончен. Он только начинается.

Михаил дёрнулся вперёд.

— Ты не можешь! — закричал он. — Я — архангел! Я — глава воинства! Я приказываю!

— Ты говорил от имени закона, — перебил его Гавриил, и голос его был спокоен, он уже всё решил. — Теперь говорить буду я.

Он поднял руку. И сила, копившаяся в Михаиле, погасла — не вспышкой, а просто исчезла, как гаснет огонь, когда перекрывают воздух.

Михаил отшатнулся. Его крылья поникли. Белые, с золотым отливом, они вдруг показались мне тяжёлыми, как чужая ноша.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — ошарашенно прошептал он.

— Понимаю, — ответил Гавриил. — Впервые за долгое время.

Вера, приходя в себя у колонны, сделала шаг к вратам, чтобы сбежать. И остановилась. Свет врат больше не пускал её — он висел перед ней ровной, непроходимой стеной, и я видела, как она прижимает к нему ладонь, не веря. Нимб в её руке рассыпался в пыль.

— Пустите, — прошептала она. — Я же… я была верна…

— Ты была удобна, — тихо сказал Даэмон, не оборачиваясь.

Рафаил, не опуская клинка, кивнул своим людям. Часть Ищеек встала за его спиной, часть осталась в стороне, не зная, куда податься. А Велиал, всё это время стоявший у вооружённых ангелов, вдруг шагнул назад, в тень, и небесный портал за его спиной сомкнулся беззвучно. Он ушёл. Его сделка сгорела, и он понял это раньше всех.

Гавриил обвёл сад незрячим взглядом.

— Михаила — под стражу, — произнёс он. — Решение о его судьбе вынесут арбитры. Хранитель Лера и Падший ангел Азазель свободны. Смертная Таисия может вернуться домой так, это её право рассказать всем или сохранить это в тайне. А те двое, — он кивнул на нас, — пойдут со мной. Им больше нечего бояться.

Я перевела дыхание и посмотрела на Даэмона. Он стоял рядом, раненый, уставший, но прямой, как струна. Его белые крылья ещё подрагивали, будто не верили сами себе.

— Это значит… — начала я.

— Да, — сказал он. — Это значит, что всё изменилось.

Я улыбнулась. Устало, вымотанно, до рези в скулах.

— Отлично. Тогда, может, наконец позавтракаем? Я с утра на ногах, а на Небесах, между прочим, никто не догадался накрыть стол.

Даэмон хмыкнул, и в этом звуке я услышала смех, который он не хотел сдерживать.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Зато живая, — ответила я.

И мы пошли через замерший сад — мимо опущенных клинков, мимо Веры, которая всё ещё стояла у закрытых врат, мимо Михаила, на чьих плечах смыкались новые, уже незримые оковы. Гавриил ждал нас у колонн, и я впервые за всю эту безумную ночь почувствовала, что мы больше не бежим.

Мы идём домой.

Глава 24

Даэмон

Портал Гавриила был неожиданно вежливым. Ни разрыва, ни воя, ни привычной пасти между мирами, в которую нас с Майей вечно швыряло лицом вперёд. Просто колоннада расступилась, и перед нами лёг белый коридор, а в конце его, как в конце длинного туннеля, уже угадывалась земная ночь: фонарь, мокрая крыша, запах душного лета.