Книга Тень твоих крыльев, страница 101 – Мика Моник

— Это я умею.

— Ты светилась сегодня, когда целовалась.

— Я не виновата, что у меня эмоции!

Он остановился, развернул меня к себе и поцеловал снова — коротко, крепко, по-хозяйски.

— Тогда будем практиковаться, — сказал он.

— В чём?

— В эмоциях.

Я засмеялась и уткнулась лбом ему в плечо. И знала, что отныне, куда бы нас не занесло, я буду возвращаться именно сюда. К нему.

Мы свернули за угол, и город принял нас, как принимает всех, кто наконец перестал быть чужим.

Эпилог

Майя

Два года спустя…

Даэмона я будила, как обычно, — подушкой. По-другому он не вставал. Он ворчал, перекатывался на спину, ловил мою руку и притворялся, что спит дальше, но я уже знала эту игру: сначала он ворчит, потом тянет меня к себе, а потом говорит, что я невыносимая, и всё равно идёт пить кофе.

— Вставай, — сказала я. — Тебе на работу.

— Я наследник Небес, — пробормотал он в подушку. — Мне нельзя на работу.

— Ты от него отказался. Теперь ты офисный ангел. Вставай.

— Уволюсь.

— Что ты скажешь на рыбалке папе? Он как раз тебя звал.

Даэмон приоткрыл один глаз. Потом сел, взъерошенный, сонный, и посмотрел на меня так, будто я предложила ему в одиночку разобраться с Велиалом.

— Ладно, встаю. Но только ради кофе.

— Знаю, — я чмокнула его в плечо и ушла на кухню.

Квартира встретила меня тишиной и мягким утренним светом. Наша. Не съёмная, не общага, не комната на двоих с чужой мебелью. Даэмон купил её два года назад, когда вдруг выяснилось, что за несколько тысячелетий у него скопились такие сбережения, что хватило бы на полгорода. Я тогда долго смеялась: падший ангел, который ютился в общежитии, оказался богаче всех моих знакомых, вместе взятых.

— Я не бедный, я просто не люблю пафос, — сказал он тогда.

— А чёрный костюм каждый день — это, конечно, не пафос.

— Это классика.

Теперь этих костюмов у него был целый шкаф. Он носил их на работу, в офис, где, по его словам, «решает чужие проблемы за деньги». Я до конца не спрашивала, чем именно он занимается, но видела, что ему нравится: он возвращался вечером уставший, но довольный, словно наконец нашёл, куда приложить свои три тысячи лет опыта.

На стене в гостиной висели фотографии. Мы с мамой на её день рождения. Лера с Азазелем где-то на Небе, смущённые, но счастливые. И моя любимая — отец и Даэмон на рыбалке, оба с удочками, у Даэмона в руках здоровенный сом, и лицо у него такое, будто он не рыбу поймал, а заключил с ней сделку.

Рыбалка и правда стала его хобби. К моему вечному удивлению. Он ворчал, что это «бессмысленное сидение у воды», но каждые выходные ездил к папе, и они часами молчали на берегу, как два старых приятеля.

Я включила кофемашину. Та зашипела, наполнив кухню тёплым запахом, и я на секунду прикрыла глаза. Хорошо. Обычно. Так, как я когда-то и мечтать не смела.

Даэмон появился в дверях, уже в рубашке, но без пиджака, и сел за стол.

— Ты сегодня светишься, — заметил он.

Я глянула на свои руки. Так и есть — по коже бежал лёгкий свет.

— Опять? Я же учусь контролировать и…

— Это от счастья, — он усмехнулся. — Не лечится.

— Тебе просто нравится, что я вся сияю.

— Есть немного.

Я села напротив, подперев щёку ладонью. Два года назад я не знала, куда деть собственные крылья. Теперь умела их прятать так, что ни один сосед не догадывался. Но иногда, когда мы оставались одни, я распускала их — просто чтобы почувствовать, что они на месте.