Книга Под скорбной луной, страница 62 – Карен Одден

— Конвей наверняка понимает, что у нас имеются к нему вопросы, — заметил Винсент. — Признайте, тот факт, что он скрывается, будет истолкован далеко не в его пользу.

— Возможно, лоцман попал в госпиталь либо лежит дома, приходит в себя, а семья и не сообразила, что следует уведомить полицию.

Директор скептически усмехнулся.

— Как Конвей мог пострадать, будучи на углевозе? Насколько я понимаю, там даже толчка не ощутили.

— Он мог получить увечье уже после — например, во время спуска спасательных шлюпок. У нас ведь нет полного представления о том, что происходило той ночью.

Похоже, мне удалось посеять в Винсенте зерно сомнения, и я, приободрившись, продолжил:

— Так или иначе, мы его скоро разыщем, клянусь.

— Ну, удачи вам, — сказал директор, поднимаясь со стула.

— Спасибо, сэр.

Жилище Конвея оказалось маленьким и хорошо ухоженным. Находилось оно на коротенькой улочке, где было всего четыре дома. Я постучался, но безрезультатно. Обошел дом сзади, заглянул в окно. Впечатление такое, что хозяин отсутствует уже несколько дней.

Вернувшись к двери, я огляделся. Вокруг никого.

Винсент никогда не одобрил бы моих дальнейших действий. И любые улики, которые мне удастся обнаружить, в рапорт не включишь.

Вытащив из кармана набор отмычек, я выбрал две подходящие по форме и размеру и быстро открыл дверь. При падавшем из окон тусклом свете обыскал дом. Ни портмоне, ни денег — вообще ничего стоящего. Разве только кое-какая одежда, заставляющая предположить, что хозяин намерен вернуться.

Проклятье… Очень похоже на поспешное бегство.

Так я думал, пока не наткнулся на полочку у кровати, на которой в кожаной рамке стояла фотография молодой женщины. Рядом лежало золотое колечко и локон каштановых волос, перевязанный выцветшей ленточкой. Взяв кольцо, я внимательно его изучил. Вряд ли мужское — слишком маленькое. Скорее всего, принадлежало покойной супруге.

Если, не приведи господь, умерла бы Белинда, я ни за что не оставил бы в доме памятные вещицы на время длительной отлучки.

Женщина на фотографии была хорошенькой. Каштановые волосы, милое лицо. На стекле ни пылинки, видимо, протирают его регулярно.

Я проникся уверенностью, что участие Конвея в бедствии на реке не было преднамеренным и заранее обдуманным, поскольку покинуть дом он явно не планировал. Если не погиб — значит, в госпитале или скрывается. А в самом деле, как он мог пострадать на борту углевоза? А если прячется, то почему? И от кого?

Овстрече с Маккейбом в пятницу вечером я не забыл, однако, когда переделал все дела, уже пробило половину восьмого. Одет я был по-прежнему в штатское, однако дубинку прихватил, спрятав ее в специальный кармашек на брюках, а сверху прикрыв длинным плащом.

О’Хаган назначил встречу в пабе «Лодочник», и я прибыл туда в девятом часу. Старый ирландец уже сидел у очага в компании двух парней, которые напряглись при моем приближении к столу. Один что-то пробормотал сквозь зубы. О’Хаган на дюйм приподнял руку и опустил ее на стол, словно успокаивающий собак охотник.

Я осмотрелся. Атмосфера здесь царила приятная. В «Лодочнике» мне пару раз бывать приходилось. В задней его части имелась тихая комната, в которой можно переговорить без свидетелей, однако Маккейба тут наверняка не будет, поэтому шляпу я снимать не стал. Этот паб — место промежуточное. Главарь «Каменщиков» просто хотел убедиться, что я пришел один.