Книга Под скорбной луной, страница 63 – Карен Одден

Остановившись у стола, я молча ждал, не выказывая признаков нетерпения. Страх и неуверенность всегда доставляли О’Хагану удовольствие, точно так же как и нервная дрожь его боксеров перед боем. Он подчеркнуто неторопливо допил свою пинту и поднялся. Я проследовал за ним через черный ход; парни потянулись за нами. Их тени на миг окружили меня и тут же исчезли в свете, падавшем из окон второго этажа. Мы пересекли переулок, затем узкий проезд, жилой двор, еще проезд. Места все были знакомые, и наконец наша компания остановилась на безымянном перекрестке, где сильно воняло протухшей рыбой.

О’Хаган молча протянул руку. Расстегнув плащ, я отдал ему дубинку и вытащил из ботинка маленький нож. Ирландец бросил оружие одному из сопровождающих и провел ладонями по моим бокам.

— Ради бога, О’Хаган, — вздохнул я.

Наконец он закончил обыск, и теперь уже я протянул руку, вызвав у него хриплый смех. Получив от него глухой черный капюшон, я удовлетворенно улыбнулся: шляпу со специальными жесткими полями мне предсказуемо оставили, так что кое-какое оружие у меня имелось. Я натянул грубую ткань на голову, повернув капюшон так, чтобы шов не проходил через лицо, и перехватил шляпу в правую руку. Черная материя пахла дешевым табаком — явно ее на кого-то недавно надевали. Немного света сквозь нее все-таки просачивалось.

Зазвучали, удаляясь, шаги О’Хагана; парни подхватили меня под руки — видимо, чтобы не спотыкался — и повели вперед.

Сначала мы двигались по Беттс-элли — совсем узкому проходу между домами. Через тридцать шагов повернули направо, затем налево. Шли вперед, возвращались обратно и сделали столько поворотов, что я перестал их считать, сосредоточившись на доступных мне ощущениях. Сначала под ногами шли немощеные дорожки, потом начался булыжник, потом — снова утоптанная земля. Я принюхивался: запах подгоревшего хлеба, вонь кошачьей мочи, характерный аромат, который остается за телегой мусорщика. Наконец мои сопровождающие замедлили шаг, и нос мне забил едкий металлический запах. Узнать его потом будет несложно.

Я ощутил, как чужие руки на моих запястьях сжались сильнее. Парни напряглись, озираясь по сторонам. Мы стояли молча, ожидая бог весть чего — наверное, сигнала, что кругом спокойно, можно входить.

Я испытал странное нетерпение. Интересно получается: за пять лет службы в Скотланд-Ярде мне ни разу не доводилось увидеть лицом к лицу одну из самых одиозных личностей лондонского преступного мира. Никогда еще наши дорожки не пересекались. Понятно, что Маккейб прикладывал все усилия, чтобы держаться подальше от полиции, — потому мы мало что о нем знали. И все же я постарался вспомнить некоторые известные факты.

Джеймс Маккейб попал в Севен Дайлс со своим дедом, печально известным мошенником, заправлявшим сетью ростовщических контор и скупок краденого, где ворованные вещи можно было продать или вернуть законным хозяевам за вознаграждение. Об отце Маккейба я почти ничего не слышал, но после смерти деда юный Джеймс, решительный и предприимчивый молодой человек, расширил маленькую империю подпольных ломбардов, дешевых пансионов, игорных домов, опиекурилен и боксерских клубов. Подчинялись ему и фальшивомонетчики, а вот с борделями Маккейб не связывался: ходили слухи, что его мать была проституткой, и с этой стороной жизни Джеймс ничего общего иметь не желал.