Книга Отпечаток на бархате, страница 25 – Карен Одден

Я нащупал в кармане шиллинг и вложил его в руку мальчика. Тот поднес руку к воображаемой кепке и тут же исчез.

Я развернул пакет и нашел в нем, к большому моему удивлению, дрянное издание романа «Призраки Хаттон-Гардена».

Подняв брови, я задумался: что это? Бульварная литература? Дешевая книжонка — такие продают на развалах у железнодорожных станций пассажирам, желающим скоротать время в утомительной поездке. В их основе обычно лежит сенсация, персонажи нелепы. Мелодраматические сцены, неправдоподобные сюжеты. Улыбнувшись, я осознал: напрасно не сказал мистеру Пибоди, что ищу именно исторические очерки о Хаттон-Гарден. Я отложил книжку и снова взялся за первую, однако уже через минуту закрыл обложку. Чего, интересно, ради мистер Пибоди взял на себя труд отправить мне пакет с курьером так поздно вечером? Я глянул на титульный лист: ага, миссис Роберт Уолкер. Может, автор опиралась-таки на исторические факты?

Открыв книжонку на первой главе, я принялся читать.

Произведение представляло собою повесть в готическом стиле и напоминало «Удольфские тайны» миссис Радклифф. Действие происходило в настоящем английском доме персонажа с крайне нелепым именем — сэра Персиваля Фитцмориса. Скептически цокая языком, я продирался сквозь скрипящие ступеньки, непрекращающиеся грозы и привидения. Потягивая виски и грея ноги у камина, медленно переворачивал страницы. Как ни странно, история меня захватила. Автор рассказывала о женщине, жившей в районе Хаттон-Гарден в тридцатых годах XIX века. По сюжету ее находят мертвой в склепе церкви Святой Этельдреды. Где ж еще? Никакой практической ценности за книгой я не заметил — так, вполне безвкусное и все же необычайно занимательное чтиво.

Часы пробили одиннадцать, и я совсем уж собрался ложиться, однако осталось всего-то шестьдесят страничек. Пришлось дочитывать. Чем закончилось, кто злодей?

За тридцать страниц до конца я наткнулся на следующий пассаж, который заставил меня выпрямиться в кресле:

Ошеломленный донельзя, я последовал за призраком, скользнувшим в коридор нижнего этажа. Он повел меня дальше, к стене у входа в подвал, отделанной деревянными панелями, и жестом велел — открывай. Я сдвинул панель, и из открывшегося за нею прохода в нос мне ударил запах сырой земли, тяжелый и затхлый, но в то же время напоминающий запах моря. Призрак пробрался внутрь, я за ним. Что мне оставалось делать?

Я очутился в запутанном лабиринте выложенных кирпичом туннелей, проходящих под улицей и служащих стоком для вод Флит-ривер, что течет от Хэмпстед-Хит через Камден-Таун и сворачивает к Риджентс-парк. Дальше река, проходя через Клеркенуэлл, наконец обретала покой, впадая в Темзу.

Привидение женщины вело меня все глубже в подземелье. Воды было немного, однако кирпич под ногами покрылся скользким илом, и я несколько раз едва не упал.

Остаток книги я пролистал не читая: ничего полезного там уже не было. Опять же писательница меня не убедила, что женщину убила ее собственная племянница в приступе раздражения. Впрочем, это ничего особо и не значило.

Подземные дренажные каналы? Эти три слова заставили мой пульс пуститься вскачь, пока я готовился ко сну. Флит-ривер, протекавшую в средние века по поверхности, в XIX веке частично засыпали, и теперь ее русло пролегало под землей. Я вспомнил одну книгу месье Гюго, которую читал в прошлом году. Его многострадальный герой Жан Вальжан, спасаясь от преследователей, воспользовался грязными подземными туннелями Парижа.