Книга Тайна Скарабея, страница 76 – Татьяна Ван

— Дурная голова! Забыла! – Стукнув себя по лбу, она достала из шопера свернутый листочек и, развернув его, приподняла брови.

Каллиграфическим почерком на нем было выведено две фразы: одна на русском, другая – на непонятном языке, но латинскими буквами.

— Все, что ты хочешь узнать, уже находится внутри тебя, позволь этому выйти наружу,– прочитала Женя вслух то, что было написано по-русски.

Вторая фраза была намного длиннее, и Женя засомневалась, что это перевод, поэтому на всякий случай прочитала и латинские буквы.

По коже пробежал холод, волосы на теле встали дыбом, появились мурашки. Из ее рта вырывалось странное шипение – точь-в-точь как в фильмах, где ведьмы читают старинные заклинания. И только преодолев длинную витиеватую фразу на незнакомом языке, Женя с испугом подумала: «А не произнесла ли я то, что, вообще-то, не следовало произносить?»

Но было уже поздно.

Внезапно тело пронзила острая, нестерпимая боль – будто в живот вонзили нож. Женя вскрикнула, согнулась пополам и зажмурилась. Ее разрывало изнутри. Лоб покрылся холодным потом, руки задрожали. Боль, зародившаяся в животе, начала ползти вверх, как змея, то скручиваясь внутри, то вытягиваясь вдоль позвоночника. Женя чувствовала ее физически, будто внутри и правда появилось нечто чужое. А затем боль добралась до грудной клетки. Грудь сдавило, сердце стянуло в тугой узел. В следующий миг огненный спазм пронзил голову, словно кто-то неизвестный перехватывал управление ее телом. Женя упала на колени и заплакала. Но не от боли. От страха. Ей казалось, что кто-то копошится внутри нее. Все тело сковало непреодолимое напряжение, будто Женю поместили на электрический стул. Она металась по полу, пытаясь выбраться из себя, стиснув зубы, ожидая своего конца.

Но все закончилось так же внезапно, как и началось. Пять… шесть минут? Женя тяжело дышала, сердце все еще колотилось, но боль ушла, оставив после себя пугающую пустоту. Женя уже было обрадовалась и облегченно вздохнула, но стоило ей подняться и оказаться перед холстом, как в голове зазвучал женский голос. Незнакомка говорила по-английски, но Женя почему-то прекрасно ее понимала…

— С самого рождения меня преследовали странные и нелепые ощущения. Дикие и мерзкие. Будто я – не я. Долго я пыталась понять, что это значит, но истинное прозрение пришло лишь после смерти.

1

С самого рождения меня преследовали странные и нелепые ощущения. Дикие и мерзкие. Будто я – не я. Долго я пыталась понять, что это значит, но истинное прозрение пришло лишь после смерти.

С чего начать? Ах да. Нас было двое. Близнецы. Калверт и Дебра Телфорды. Внук и внучка великого торговца картинами Гарольда Телфорда, дети Майкла Телфорда – человека без воли, без чести, без стыда.

Я – Дебра. И мой удел был предрешен с первого вздоха. Я жила в тени брата, дышала им, шагала вслед за более удачливым и красивым Калвертом.

Почему так случилось? Потому что я уродлива. Я говорю это не из жалости к себе, не утопаю в самоуничижении. Я называю вещи своими именами. И моя семья признавала это – иначе зачем бы им запирать меня на чердаке? Отгораживать от света, от людей, от всего мира? Делать пленницей в собственном доме? Хотя, быть может, дело не только в моем облике… Женщинам в этом мире отведено унизительное место. И уж тем более таким, как я.