Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 35 – Нинель Мягкова

— У меня сейчас столько свободных средств нет, — сразу же отмежевался хлыщ.

Кто бы сомневался.

— Не переживайте, я догадываюсь, кто без сопротивления согласится компенсировать мне нанесенный ущерб. И это не страховая, — криво усмехнулась я.

Простого уговора о дальнейшем сотрудничестве мало, это Воронцовские должны понимать. Они чуть не разрушили мою репутацию, не говоря уже о нашем семейном начинании. Сдать назад и вернуть все как было — отличный первый шаг, но не залог мира.

Если я хоть немного понимаю психологию таких, как патриарх, он постарается замять неловкость щедростью. Это в его крови, как аристократа — сбросить на руки холопу барскую шубу, чтобы не возмущался.

Ну, или восстановить разрушенное здание, чтобы будущая соратница не гневалась.

— Это было самое настоящее чудо, — выдохнул Сташевский, осторожно ступая по хрупким, покрытым пеплом доскам. — Пожалуй, в следующий раз в храме я тоже совершу подношение.

— Это была всего лишь предусмотрительность, — делано-небрежно пожала я плечами. — Если вы не забыли, я изначально знала, с кем мы связываемся. Не Воронцовские, так Белоярский мог послать людей, чтобы от нас избавиться. Одна ошибка — и наши жизни окажутся под угрозой.

— Хотите сказать, изначально ремонтировали здание с учетом путей отхода? — задумался хлыщ. — В принципе, не присматриваясь и не зная где искать, ту запасную лестницу и не заметить.

Мы покинули пропахший дымом зал и обошли здание по кругу. Вот и дыра в сугробе, которую наши тела сотворили при приземлении.

— Нападавшие не могли не знать, что мы внутри, — задумчиво ковырнул сапогом грязный снег Сташевский. — Свет в кабинете горел, его отлично видно снаружи.

— Потому вряд ли это дело рук только Воронцовских, — подхватила я давно маячившую на грани сознания мысль. — Патриарх умен, он не станет марать руки убийством. Устрашить, уничтожить репутацию — да. Двойное убийство — слишком громко, слишком тщательное будет расследование, особенно учитывая, кто жертва.

Я выразительно покосилась на Витольда.

Провинциальная барышня мало кому интересна, одной больше, одной меньше. А вот гибель дальнего царского родственника — повод для тщательной проверки. Тем более сослали его недавно, должны приглядывать. В прошлой жизни Сташевского убрали через несколько лет после переезда, перед самым бунтом. Царю очень быстро стало не до изучения обстоятельств преступления — самому бы уцелеть да власть удержать.

Получается, на этот раз мы слишком рано и сильно потревожили заговорщиков. Мои расспросы вкупе с крутящимися вокруг сараев Яреком и его приятелями не могли не всколыхнуть подозрения Белоярского. Он не зря сумел организовать один из самых громких бунтов на всю страну — организаторской жилки и отменного чутья ему не занимать.

Но бал провести все равно придется.

Во-первых, я детям обещала обучение. Учитывая предстоящие нам со Сташевским расходы, меценатами мы выступить не можем. Нужны дополнительные вливания со стороны.

Во-вторых, сейчас Белоярский подстраховался, но все еще сомневается. А если я отступлю, он тут же поймет, что не ошибся. И тогда жди новых покушений.

Их я так легко предотвратить уже не смогу.

Возвращалась я домой в глубокой задумчивости. Наборы можно было смело выкидывать, а два из трех станков еще реально спасти. Делали их в Рижеском уезде на совесть, несколько деталей легкоплавких заменить, да корпус как следует почистить — и будут почти как новенькие. Запасные гравировальные доски, инструменты, бумага и чернила в подвале оказались практическинетронутыми, только провоняли пеплом и немного подмокли. До них вода почти не добралась, отличная изоляция со старых времен.