Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 32 – Нинель Мягкова

Я помолчала, прекрасно понимая, что вопрос Сташевский задавал вовсе не про чай.

— Я им не доверяю. Но сотрудничество будет выгодно обеим сторонам, а подобные личности в первую очередь всегда оценивают прибыль. Не только денежную, но и репутационную. Надеюсь, вы не будете против, если славу борцов с мятежниками вам придется поделить?

— С теми, кто их поддерживал и вовремя переметнулся на сторону сильного? — господин Сташевский не скрывал презрения.

Меня это отчего-то зацепило.

— Далеко не все могут позволить себе благородно пойти ко дну во имя светлой идеи, — отрезала я, вспоминая собственные мытарства. Я бралась за любую работу, лишь бы прокормить себя и Дуняшу. Предложили бы в тот момент поучаствовать в чем-то вроде контрабанды — согласилась бы не раздумывая. — Кому-то приходится барахтаться, цепляясь за любые ветви, пусть гнилые и плесневелые, до тех пор пока они держат на поверхности — сойдет.

Хлыщ смолк и какое-то время шагал в задумчивости.

Я успела пожалеть о неожиданной вспышке гнева.

Он-то ни в чем не виноват, кроме того что родился в знатной семье и толком трудностей не нюхал.

— Наверное, мои слова действительно прозвучали излишне категорично. Прошу меня извинить, — бухнул он, окончательно меня озадачивая. — Я лишь хотел предостеречь вас от излишней доверчивости, но вижу, что эта проблема вам не угрожает. Вашей циничности, пожалуй, позавидует сам патриарх Воронцовский.

— Это комплимент или оскорбление? — мне не удалось полностью вытравить из голоса нотки кокетства, но Сташевский этого вроде бы не заметил.

— Скорее комплимент. Не каждый день встретишь женщину, рассуждающую о сотрудничестве с контрабандистами с такой же лёгкостью, как о поставках бумаги и чернил.

— Вынужденные меры. Суровые времена требуют суровых решений, — пробормотала я себе под нос, излишнедовольная высокой оценкой.

Хлыщ признал мои заслуги и умение выкарабкаться из глубочайшей бездны неприятностей, не запачкав подола. Ну, разве что чуть-чуть — но я буду настаивать на том, чтобы Воронцовские полностью отошли от темных делишек. Иначе первый же обыск потопит нас всех.

В околотке нас не ждали. Отделение гудело привычной размеренной жизнью: кого-то приводили в себя после бурной ночи, кого-то допрашивали по подозрению в краже, с воплями и стуком кулака по столу. Я с трудом отыскала не занятого ничем служащего.

— Подскажите, милейший, к кому обратиться по поводу недавнего пожарища в типографии? — перекричать гвалт удалось не с первого раза.

— Госпожа Мещерская? — тут же отреагировал страж порядка. Как-то построжел, вытянулся, и поспешно добавил: — Господин пристав просил о вас сразу же доложить. Минутку обождите.

И исчез в глубине здания прежде, чем я успела еще что-то спросить.

Мы со Сташевским переглянулись.

Вот и проверим, насколько Воронцовские ценят договоренности и готовы ли к сотрудничеству.

Не прошло и минуты, как тот же парень, взмыленный беготней по лестницам, вернулся и проводил нас в кабинет господина Туровского.

При виде меня тот поднялся из кресла, старательно изображая на лице гостеприимство и радость встречи.

— Что ж вы так рано, госпожа Мещерская! Я бы к вам сам заглянул после обеда, — проворковал он, поглядывая то на меня, то на моего спутника. — Господин Сташевский, не извольте беспокоиться. Никаких вопросов к барышне у следствия больше нет, налицо поджог из мести. Вот бездельники, вместо того чтобы благодарно поклоны бить за кусок хлеба с маслом, они бесчинства творят!