Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 31 – Нинель Мягкова

— Дитя за родителя не отвечает, — парировала я известной поговоркой.

Применялась она от случая к случаю, и за тяжкие провинности по-прежнему казнили или ссылали всю семью, безотносительно дальности родства и теплоты отношений. Но если смотреть чисто в человеческом аспекте, то у вора далеко не всегда вырастал воришка. И наоборот — сколько я в столице повидала гаденышей-отпрысков достойных родов, не сосчитать.

— Смотри, ты девушка взрослая, — отступил папенька, вспомнив мою недавнюю предпринимательскую активность.

Раз уж в политике и экономике разбираюсь, то и добро от зла как-нибудь отличу.

«Приглашаю вас отобедать в удобный для вас день. С уважением, К. В.»

Коротко и по существу.

Я тут же набросала немногим более длинный ответ. Назначать встречу на сегодня не стала, хотя соблазн был велик. Но это уже перебор, и свидетельствовало бы о моем нетерпении.

Проявлять слабость в присутствии хищника недопустимо. Особенно если не до конца уверена, перестала ли ты выглядеть в его глазах легкой добычей.

Впрочем, отсутствие дурных новостей и новых скандалов говорило как минимум о том, что господин Воронцовский воспринял мое предложение всерьез и тщательно его обдумывает. Долго тянуть тоже нельзя, потому я предложила нанести визит завтра.

Сегодня у меня и свои планы имелись. В том числе, узнать, как продвигается расследование, посетить пепелище типографии и проверить, не уцелело ли что.

Начать решила с околотка. Являться туда запыленной и вновь пропахшей гарью не хотелось. И так не самые лучшие воспоминания о прошлом визите.

Господин Сташевский как-то незаметно увязался следом. Я и опомниться не успела, как шагала по улице с ним под руку, а Дуняша бессменным стражем моей добродетели семенила за нами.

— У вас своих дел нет? — беззлобно съязвила я, про себя ощущая долю благодарности к хлыщу.

Переступать порог места, где отсидела всю ночь как преступница, было не то чтобы страшно, но неприятно. И в компании, пусть даже такой, опасения и сомнения отходили на второй план. Я добропорядочная горожанка, ни в чем не замешана, страшиться мне нечего. Пусть еще и извиняются за причинённые неудобства!

— Есть, но по большей части они отчего-то связаны с вами, — хмыкнул господин Сташевский, ничуть не обидевшись. — В частности, типография. Все-таки я совладелец, имею полное право знать, что предпринимает следствие и кого подозревают.

— Меня, — невесело хмыкнула я.

— Даже в шутку так не говорите! — неожиданно возмутился хлыщ. — Мы с господином Мелецким как раз обсуждали, что за незаконное задержание и клевету можно и жалобу подать.

— Не буду я этим заниматься, — отмахнулась, не дослушав толком предложение. — Сами понимаете, копнуть чуть глубже — вылезут Воронцовские. А мы с ними вроде как только что помирились.

— Опасное вы затеваете, Софья. — Сташевский произнес мое имя с особой, столичной мягкостью, и у меня предательски екнуло сердце. — Сотрудничество с подобными людьми редко заканчивается чем-то хорошим.

— У меня нет особого выбора, — пожала я плечами, старательно сохраняя невозмутимый вид. — У вас в данный момент нет ни достаточных средств, ни влияния, чтобы обеспечить нашему предприятию необходимый уровень безопасности. А у Воронцовских они есть. Кроме того, учитывая, чем занимается род, для будущего предприятия их связи и знакомства могут стать нелишними. Вряд ли вы знаете многих поставщиков и различаете сорта циньского шелка и чая.