Книга Столица на краю империи, страница 96 – Ян Бадевский

Фургон уже катил по городу.

Инкассаторы влились в поток. Никосия встретила меня плотным трафиком и раскалённым маревом, дрожащим над асфальтом. Узкие улочки старого города сменялись широкими проспектами, застроенными современными стеклянными коробками. Я смотрел на мелькающие вывески — греческие буквы, немецкий перевод, иногда арабская вязь. Город жил своей жизнью, не подозревая, какая охота разворачивается прямо сейчас.

Над старинными домиками высились горы.

Перепады высот были такие, что иногда возникала иллюзия неконтролируемого падения. Почтальоны сбросили скорость и едва тащились по этому лабиринту — дома очень плотно обступали дорогу, балконы нависали над узкими тротуарами, под самыми крышами сушилось бельё. Что ж, подумал я, всё как в былые времена. Да и от Старого Города эта картинка не сильно отличается.

Фургон застрял на светофоре, потом свернул на улицу с кучей антикварных и ювелирных лавок, затем оказался в тесном проулке с каменной брусчаткой. Ещё поворот — и сравнительно широкая дорога, огибающая холм. Старинные домики карабкались в небо, по которому плыли редкие облачка.

Я увидел православный собор с золотыми куполами. Внезапно. Смешение культур здесь чувствовалось во всём: минареты по соседству с колокольнями, древние крепостные стены и ультрасовременные офисные центры. Ну, и величественный храм культа Древних — куда ж без него.

Где-то там, за крышами домов, лежало побережье.

— Тормозят, — подал голос Лука.

Его тоже подключили к трансляции.

Инкассаторский фургон действительно прижался к обочине у невзрачного трёхэтажного здания. Первый этаж занимала пекарня, но вход в почтовое отделение был отдельным — с торца, через обшарпанную дверь с козырьком.

Из фургона вышли двое в жёлтых комбинезонах. Один остался у машины, привалившись к капоту и достав сигарету. Второй, открыв задние дверцы, вытащил тот самый контейнер и, слегка сгибаясь под тяжестью, потащил к двери почты. Вернее, начал толкать — у контейнера имелись колёсики.

Проекция последовала за инкассатором.

Бедолаги, подумал я.

Даже големами не обзавелись.

— Что делать будем? — спросил Лука.

Я отдал мысленный приказ, перебрасывая прыгунов и Мусаева поближе к почте. Кого — к забору церквушки. Кого — к автомату с газировкой. Кого — к невзрачной полуподвальной кофейне. По очереди, чтобы не привлекать внимания редких прохожих.

Солнце уже пряталось за крыши домов.

День подходил к концу, но жара не спадала.

От почты к дороге протянулась длинная тень.

— Перемещайся, — сказал я. — Сделай машину и припаркуйся вон у той лавочки.

— Через дорогу? — уточнил Каримов.

— Ага.

Привокзальная площадь исчезла.

Я наблюдал за раскладкой конвертов и пропустил момент перехода. На сей раз мы скользнули в многомерность и тут же выпали из неё. Прошли считанные секунды.

Раскладка отняла у инкассатора сорок минут. Мужик вообще никуда не спешил. Слушал музыку в плеере, что-то напевал себе под нос и даже пританцовывал.

А тем временем в Никосии сгущались сумерки.

Небо быстро темнело, понемногу включались фонари и неоновые вывески. Закрывались лавки и киоски. Я вдруг подумал, что эта история может затянуться надолго. Мы провели письмо до нужной ячейки, привязали к боксу проекцию, а что дальше? Федя не будет торчать у себя в комнате бесконечно. Посредник, запрограммированный Мастерами может появиться через час. Или в девять вечера. Или утром. Или через неделю.