Книга Столица на краю империи, страница 104 – Ян Бадевский

Никто из них не обратил на меня внимания.

Я подошёл к стойке.

— Кофе, — сказал я бармену. — Эспрессо. Двойной.

Бармен поставил бокал на полку, повернулся ко мне. Лицо у него было совершенно обычное, такие лица встречаются на каждой улице. Разве что глаза… в глазах плескалась бездна. Буквально. Я смотрел в них и видел звёзды, туманности, падающие кометы.

— Деньги, — сказал бармен.

— Нет денег, — честно ответил я.

— Тогда зачем просишь?

— Привычка.

Бармен кивнул, будто это объясняло всё. Достал чашку из-под стойки, ловко наполнил её из кофемашины. Поставил передо мной.

— За счёт заведения, — сказал он. — Первый кофе в вечности — бесплатно.

— Щедро.

Я сделал глоток. Кофе был обжигающим, горьковатым, с едва уловимой ноткой кардамона. Напиток из реальности. Из той, настоящей, где остались Ольга, Хорвен, Федя у Проектора и дурацкая миссия, которую я, кажется, безнадёжно слил.

— Вкусно? — спросил бармен.

— Нормально.

— Ты не удивился, когда я сказал про вечность.

— Удивился, — поправил я. — Просто не люблю показывать эмоции.

— Понимаю, — бармен снова взял бокал, принялся протирать. — Ты вообще многое не любишь показывать. И многое скрываешь. Даже от себя.

— Ты теперь психоаналитик?

— Я бармен. В этом мире. В других мирах я был разным. Но здесь — бармен. Слушаю истории, разливаю напитки, иногда даю советы.

— Золотые?

— Бесплатные. Как кофе.

Я допил эспрессо, поставил чашку на стойку. Краем глаза заметил движение — девушка в турнюре встала из-за столика и направилась к выходу. Проходя мимо, она скользнула по мне взглядом. Взгляд был пустой, стеклянный. Как у манекена.

— Они ненастоящие, — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Все мы здесь ненастоящие, — философски заметил бармен. — Просто одни это осознают, другие — нет.

— А ты?

— А я — интерфейс.

— Чей?

Он улыбнулся. Улыбка была странная — одними уголками губ, без участия глаз. Глаза-бездны смотрели сквозь меня, куда-то в бесконечность.

— Ты умный парень, Сергей. Догадайся сам.

Я отвернулся от стойки, обвёл взглядом террасу. Старик в тройке уснул, уронив голову на грудь. Парень в кожанке жевал гамбургер, равнодушно глядя в темноту за перилами. Море плескалось где-то рядом, но его не было видно — только слышно.

— Если это конструкт, — начал я размышлять вслух, — и если Мастера меня сюда засунули, то у них должна быть цель. Просто так держать меня здесь — бессмысленно. Значит, они чего-то ждут.

— Чего? — подыграл бармен.

— Либо пока я сломаюсь. Либо пока мои ребята не сделают то, что нужно Мастерам. Либо…

Я замолчал.

Третья мысль была неприятной.

Либо они использовали порошок не просто так, и я нахожусь не в конструкте, а в каком-то ином месте. В месте, где можно со мной сделать что угодно, а потом вернуть обратно с промытыми мозгами.

— Кофе закончился, — сообщил бармен. — Уходи.

— Куда?

— Куда глаза глядят. Здесь нет маршрутов. Только направления.

Я спрыгнул с высокого барного стула, поправил лямки рюкзака. Рюкзак всё ещё был набит деталями конструктора и мишурой. Я вытащил горсть кубиков, повертел в руках. Пластмасса была тёплой, почти живой.

— Спасибо за кофе, — бросил я через плечо.

— На здоровье, — ответил бармен. — Увидимся.

— Вряд ли.

— Увидимся, — повторил он с нажимом. — Вечность, Сергей. Она длинная.