Книга Тень на краю империи, страница 48 – Ян Бадевский

«Деактивационная и сканирующая зона, — напомнил Бродяга. — Шпиль — антенна для удалённого управления. Пока он пассивен, но не приближайся к нему без необходимости».

Хорвен, легко маневрируя щупальцами, описывала вокруг меня широкие круги, сканировала пространство. В свете моего фонаря мелькали другие, меньшие структуры — замёрзшие капли непонятной жидкости, парящие в воздухе, и странные, похожие на коконы выступы на стенах.

«АРМ проложил маршрут к Залу Преображения, — продолжил Бродяга. — Он в ста метрах ниже по вертикали. Двигайся вдоль стены, я подсвечу путь».

На одной из изогнутых поверхностей загорелась тусклая цепочка синих огоньков, обозначая маршрут вглубь комплекса. Я оттолкнулся от ближайшего выступа, и поплыл вдоль этой траектории, чувствуя, как ледяной холод просачивается сквозь одежду. Хорвен следовала за мной, её тень, отбрасываемая фонарём, прыгала по циклопическим барельефам.

Атриум был мёртв и безмолвен, но это была величественная мощь уснувшего гиганта. И я, крошечное существо в этом грандиозном зале, плыл сквозь чужой сон, нарушая покой, длящийся тысячелетия.

Да, с освещением тут пока туго.

Как и с отоплением.

При этом Администратор во время очередного сеанса связи сообщил, что система климат-контроля восстановлена почти на шестьдесят четыре процента. И в ближайшие двадцать-тридцать минут начнётся потепление. Весьма кстати. У меня хороший комбинезон, тёплые перчатки и шапка, но всё равно как-то не по себе. При выдохе изо рта вырывается пар.

И да, я никак не связан с космосом.

А поэтому перемещаться в невесомости — задачка непростая. Меня периодически заносит в сторону или закручивает вокруг собственной оси. Вестибулярный аппарат я тренирую, поэтому не тошнит. Хоть какая-то радость.

Воздух был сухим, чистым и с запахом озона. Словно после грозы, но в условиях отрицательной температуры. По ощущениям — минус десять. Вдобавок пахло чем-то металлическим.

Стены начали испускать тусклое. синевато-белое свечение.

Никаких видимых источников.

То есть, светились поверхности, а не лампы или плафоны.

Синие огоньки привели нас к арочному проёму, скрытому в тени одного из исполинских барельефов. Портал был настолько огромен, что я поначалу принял его за ещё один элемент узора. Но, подплывая ближе, я заметил, что свечение стен внутри него было иным — более тёплым, золотистым.

«Зал Хроник», — просто сообщил Бродяга.

Домоморф подключился к местным ретрансляторам и мог общаться со мной телепатически в любой точке комплекса. Я оценил такой подход по достоинству — это лучше, чем держать в пальцах кубик и непрерывно задавать вопросы Администратору.

Я перехватился за край проёма и замер, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Если Атриум был пропуском в неведомое, то это место было его мозгом.

Помещение имело сферическую форму, и его округлые стены были не гладкими, а состояли из бесчисленных шестиугольных ячеек, напоминающих пчелиные соты. В каждой такой ячейке пульсировала и переливалась своя собственная голограмма. Одни показывали звёздные скопления и туманности, другие — схемы молекул ДНК, третьи — карты миграций животных, четвёртые — странные, нечеловеческие силуэты, которые могли быть самими Предтечами. Это была гигантская, живая библиотека, где знания не хранились на полках, а пребывали в постоянном движении, перетекая из одной формы в другую.