Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 128 – Ульяна Черкасова

За пологом скрывался сад. Их сад.

Здесь буря ещё не сорвала цветы с яблонь. Здесь никогда не было огня, горя, смерти. Сад был вечным.

И там, в вечности, её ждали братья. Они стояли на тропе между яблонями так далеко, что было не разглядеть их лиц. Матушка остановилась. Она чуть прикрыла глаза, вдыхая запахи весны.

— Тут так покойно…

— Да, тут хорошо. Поскорее бы созрели яблоки. Так хочется яблок.

Разве мог этот сад измениться? Разве могли опасть вечные цветы?

— Тут тоже наступит осень?

— Ещё не знаю, – грустно улыбнулась матушка.

Со стороны, так далеко, что Велга не разобрала ни слова, послышался голос. Но, кажется, он куда больше значил для матушки. На губах её родилась светлая улыбка. Велга вдруг поняла, что Осне выглядела совсем юной, непохожей на саму себя. И платка на её голове не было.

— Мама, я… Кастусь… прости, мама. Я не смогла. Я ничего не смогла, – она вдруг начала задыхаться.

У Велги были десятки, сотни вопросов. Она хотела столько всего сказать. Она мечтала обнять маму, прижаться к ней, вдохнуть её запах. Но вместо этого спросила:

— А как же я?

— Ох, Велга…

Матушка оглянулась, чуть морща брови.

— Велга, – повторила она со вздохом.

— Мама, мамочка, пожалуйста, – она не выдержала, сорвалась, потянулась, пытаясь схватить её за руку, но загребла только воздух. – Забери меня, мамочка! Забери!

Та смотрела горько, безмолвно.

— Не хочу обратно. Не хочу. Сюда, к вам хочу, пожалуйста. Пожалуйста!

Вспыхнул белый, седой свет.

— Пожалуйста, – вырвался безмолвный крик.

На губах было солоно от слёз. Зубами Велга сжала ниточку оберега на запястье, сжала так сильно, что та порвалась, и браслет упал на лежанку.

Гроза прошла. И сад исчез.

Они стояли там, у самой воды. На берегу Змаева Ока. Посреди ночного леса. Белые. Бледные.

Дождь затих. Слышно стало, как стекали капли по пологу, как сырая напившаяся земля жадно глотала влагу.

Велга вылезла из-под покрывала, ступила босыми ногами на холодную, мокрую землю. Шумящий оберег остался под пологом.

Гроза рокотала где-то вдалеке, перекатывалась над лесом и озёрами на юге, там, где остался Старгород.

У воды её ждали. Их было четверо. В отличие от наряжухи они умели ходить. Но к ней не приближались, стояли в стороне. Молчали. Наблюдали.

Велга подошла сама, остановилась рядом с неподвижной наряжухой. Ветер трепал на чучеле обветшалую понёву. Одежды тех, других, не шевелились. Они свисали белыми саванами до самой воды. Их ступней было не разглядеть.

Но Велге почему-то казалось, что она в безопасности, пока стоит за спиной наряжухи. Та точно служила сторожем на границе. Не пропустит дальше этих – белых, безмолвных, неподвижных.

Как вдруг из-за спины раздалось звонкое, точно перелив ручейка, пение.

Другая – такая же белая – сидела на ветвях старого дуба, нависавшего над берегом. Она качала ногами в воздухе и пела неуловимо знакомую песенку без слов.

Велга попятилась, утопая босыми пятками в мокром песке. Слева забелело лицо наряжухи – теперь госпожа Змаева Ока оказалась прямо перед ней.

Ступни Велги коснулись воды.

Девушки выстроились вокруг. Медленно, чувствуя, как тяжелел от влаги подол, Велга огляделась, заглянула каждой в глаза: в них был покой. И тьма. Бездонная, как озеро.

От них тянуло холодом и влагой. По волосам, в которых запутались водоросли, стекала вода. Их лица были покойны, прекрасны, как бывают прекрасны невинные девы, не познавшие ещё горя.