Книга Хроники Тириса. Книга 1, страница 2 – Василий Маханенко

Я достал плазменный резак и проверил заряд. Объём полный, охлаждение рабочее. Пара индикаторов мигали красным, но я привык их игнорировать. Резак работал и ладно. Остальное неважно. Переработчик на корабле загудел в режиме ожидания. Он ждал, когда я начну подкидывать металл.

Оглянувшись, я лишь тяжело вздохнул. Вокруг уже кипела работа. Дроны Мерванов резали панели целыми кусками и тащили их к своим переработчикам. Роботы Каллис ковыряли длинными манипуляторами отдельные узлы, выискивая остатки аппаратуры. Обшивка и балки их не интересовали. Фаррены держали свой фрегат чуть поодаль и раздавали короткие приказы, напоминая, что именно они защищают нас от пиратов и что мы должны быть благодарны им по гроб жизни. Правда, за полтора года, что я работаю на разборе станции, пираты ни разу в нашу систему не заходили. Но кого это волнует?

Я вернулся к своему участку. Всё выглядело так же, как вчера, позавчера, и месяц назад. У них — техника, деньги, люди. У меня — старый корабль, плазменный резак и руки. Каждый решает свои проблемы. Мои бездействием решить невозможно. Нужно работать.

Закрепив резак, я поставил сопло к обшивке и провёл линию. Плазма зашипела, металл начал поддаваться. Визор отметил температуру среза, удерживать угол приходилось вручную — автоматика на моём инструменте сдохла давно. Несколько минут работы, и край пластины пошёл трещинами. Я толкнул её ногой, она дрогнула и отошла от фермы.

— «Ветер», принимай, — приказал я.

Система управления кораблём была примитивной, но на простые приказы её хватало. Принять, отправить на переработку, складировать. Если бы я ещё и этим занимался, жизни бы не хватило, чтобы достичь результата.

«Ветер» послушно выдвинул захваты. Манипуляторы зафиксировали панель и потянули внутрь. В трюме загудел переработчик: сначала индукционный нагрев, потом масс-спектр. Визор вывел данные: 0,28 кг фазового сплава. Остальной металл спрессовался в серый брикет и был вышвырнут в пустоту.

Оставалось только грустно усмехнуться. Я давно установил для себя норму — двадцать килограмм фазового сплава за смену. Чтобы откладывать на будущее и относительно хорошо чувствовать себя в космосе без поддержки семьи, нужно держать этот уровень. Двадцать килограммов — это сотни плит, тысячи движений резаком, много часов упрямой, однообразной работы. И каждая секунда промедления приближала меня к провалу.

Через полгода мне исполнится двадцать два. Возраст, когда можно подавать заявку в боевую академию фронтира. Единственный шанс вырваться из тени братьев, перестать быть «младшим Арданом» и доказать, что я чего-то стою сам. Билеты, перелёт, подготовка — всё это стоит денег. И если я хочу поступить, мне придётся накопить самому. Отец платить не станет. Для него я уже давно сделал неправильный выбор. Так что каждый килограмм сплава был не только прожитым днём, но и шагом к свободе.

Первая плита дала меньше трети килограмма. Таких плит нужно нарезать и прогнать через «Ветер» больше шестидесяти, если повезёт — семьдесят. Я знал, что на участке Л-12 сделать норму мне не удастся. Никогда не удавалось. Слишком мало фазового сплава было в этой обшивке. Но другие участки станции были для меня закрыты, так что приходилось молчать и продолжать упорно работать. Я не землепашец!