Книга Трижды воскресший, страница 38 – Алексей Урусов

Юрий Васильевич вначале хотел, чтобы мы дождались результатов сканирования, но видя мой усталый вид, отправил нас домой. На прощание я сказал, чтобы больному давали белковую пищу и жиры, витамины и две котлеты на обед.

Врач потрепал меня по голове и с улыбкой ответил: – Обязательно! Будут ему две котлеты!

Мы снова приехали в госпиталь на следующий день, и потом ездили всю неделю. Евич и бригада врачей оперировали позвоночник, «собирая» крупные осколки, а я помогал «стыковать» самые мелкие фрагменты позвонков и постепенно сращивал спинной мозг. Там, где спинного мозга не хватало, чтобы заполнить пустоты, я научился «хватать» маленькими подушечками в месте обрыва нити спинного мозга и медленно вытягивать их, чтобы тонкими «ниточками» соединить фрагменты. Некоторое время вытянутую ниточку нервного волокна приходилось удерживать в месте соединения – чтобы она «приросла». То, что такое прирастание происходило быстро, я посчитал за хороший знак – значит, организм борется и старается сам излечиться. Протянутые ниточки я потом соединял в более толстые и был рад, когда увидел, что соединённые таким образом участки спинного мозга начали работать и уже сами утолщались, обрастая новой нервной тканью.

Меня порадовало, когда на второй день лечения снизу к кушетке привязали широкие ремни, в которые я просовывал руки – теперь их не приходилось держать на весу, и пальцы не так быстро уставали.

Спустя чуть больше недели, Юрий Васильевич встретил нас и сказал, что сегодня утром, придя в себя, офицер Иван Михайлович сообщил, что он чувствует ноги, а это значит, что мне хотя бы тонкими нитями, но удалось соединить спинной мозг в местах разрыва на всю длину.

Юрий Васильевич подтвердил, что это так, но они пока другими методами убедиться, что лечение идёт хорошо, не смогли: – Там рентгеном или томографией, да и другими видами сканирования рассмотреть сложно, ну и перекладывать желательно не часто, так что он у нас в этой палате и живёт.

Когда мы дошли до палаты, капитан уже был под наркозом, и я, войдя, сразу же уселся на стул и протянул руки под позвоночник. Я порадовался тому, что при переходе на «зелёное зрение» свечение от офицера стало светлее и ярче, и воспринял это как улучшение его настроения и внутреннего состояния. Мне казалось, что я стал лучше разбираться в даре, моё восприятие становилось более чувствительным и вот это изменения окраски и яркости зеленоватого свечения, которое я считал признаком выздоровления офицера, ранее мне было недоступно.

В этот день, я почему-то устал больше обычного – казалось, что нужно сделать ещё чуть-чуть, чтобы скрепить нервные нити: если я не сращивал их надёжно, то за ночь они втягивались назад, и чтобы вытянуть их, приходилось тратить силы заново. Когда я закончил, сестра Татьяна обратила внимание, что я бледный, но я лишь махнул рукой, садясь в машину – в школу завтра не идти, домашку вечером делать тоже не нужно, вечером погуляю до конюшни, к утру высплюсь – и всё будет в порядке. Однако в машине мне стало гораздо хуже – то ли организм почувствовал, что не нужно больше напрягаться и решил расслабиться, то ли просто усталость накатила, или укачивать начало… Сдерживая позывы к рвоте, я замахал руками и, чтобы привлечь внимание, заколотил рукой по спинке сиденья. Как только машина остановилась, я выскочил, сделал несколько шагов по обочине и сложился пополам – настолько сильно меня выворачивало. Через несколько минут, отдышавшись, я поднялся, прополоскал рот водой и вновь сел в машину.