Книга На пути к инициации, страница 135 – Алексей Урусов

Видно, как автомобили на перекрёстке мечутся, чуть ли не выскакивая на тротуары, стараясь освободить место для «серьёзной» техники.

Пацаны снова угорают от смеха и задают вопрос: — А как там, за ленточкой, с приколами?

— Так же. А как по-другому? — удивляются Плетневы. — За ленточкой ужас. И если на этом зациклиться, просто свихнёшься. Вот и расслабляются, в том числе, юмором и подколами. И возвращаться сложно из-за ленты. Недели две не покидает ощущение другого измерения, перехода в другую реальность. Здесь — снег, каток в центре города, переполненные кафе, новогодняя иллюминация, улицы, забитые машинами и спешащими людьми, деловые переговоры. А там, в зоне пограничного конфликта — окопы и грязь, кровь и запахи лекарств, противотанковые рвы и взорванные мосты. И постоянно нужно «слушать небо». Потому что прилететь может в любой момент. И вот это круглосуточное напряжение очень угнетает, как и разрушенные сёла с пустыми глазницами домов. Ветераны говорят, что сейчас, последние года два, стало гораздо легче. Так, изредка постреливают. Если операции и проводят, то локальные А раньше месяцами весь фронт грохотал и накаты были постоянные.

Пацаны согласно кивают: каждый из них — дворянин и большинство пройдёт через службу в армии и представление о зонах конфликтов они имеют с малых лет.

Больше всего присутствующих впечатлило, конечно, видео перестрелки в деревне, когда пули отчётливо заклацали по каменной кладке стены, а камеры бесстрастно зафиксировали ответную стрельбу с нашей стороны.

— Андрей, а ваши как действовали, не сильно перепугались? — обращается кто-то из присутствующих ко мне.

— Не успели. А вообще, — достойно. Все же понимали, что они свои семьи защищать будут и отступать некуда. Ну и выводы мы сделали: монтируем камеры по всему периметру и закупаем дроны, чтобы вести наблюдение. Плетневы обещали в январе провести обучение расчётов, у них-то опыт свежий.

— Слушай, а попасть на такие занятия можно? — обращается кто-то сбоку.

— И я бы тоже хотел, — присоединяется Кошечкин.

— И я.

— И я, — звучит с разных концов стола.

Прикусываю язык, но уже поздно — тему я поднял и соскакивать не красиво. Поднимаюсь на выход: — Сейчас Рябову задам вопрос, он разберётся, насколько всё можно организовать. Там вроде как под роту набралось на обучение, дополнительный десяток человек вряд ли на что-то повлияет.

Загородная усадьба Владимирского губернатора.

— Что это? — Святослав Ярославич, или просто Свят, взял лист бумаги, который ему протянул дед, князь Волхонский.

— Письмо от князя Окинова — княжичи приезжаю на новогодние каникулы.

— Опять? К кому на этот раз? Снова к Первозванову?

— К нему, к нему, к кому же ещё. Он в своей деревне проводит сборы по обучению расчётов дронов для ведения наблюдения и обороны.

— Сделал, стало быть, выводы после нападения и решил подстраховаться, — присоединился к разговору сын губернатора Ярослав Григорьевич. — А может, и не сам, а его советчики решили.

— А не важно, — отрицательно крутнул головой губернатор. — Он растёт, всё впитывает, в голове что-то останется. За последние пару лет он немало нахватался, пацан толковый. Женить бы его на ком-то из приближённых родов. Нам бы такой прыткий пригодился. А то уедет в Москву учиться и не вернётся больше. А если мы его к местному роду привяжем, он и предприятия свои здесь не продаст и деньги вкладывать будет. Можно даже не на простой дворянке женить, а на какой-нибудь баронессе, из тех, что попроще. Он же из простолюдинов, а выходцы из низов на титулы падкие.