Книга Код Изгнания, страница 91 – Евгений Волков

— Рыжаков, у вас в машине есть во что переодеться? И дай мне стандартный респиратор, — попросил я, озираясь.

Командир танка выглядел немного заторможенным — как бы парня не контузило при падении. Он несколько раз тяжело зажмурился, моргнул, восстанавливая фокус, и кивнул. Поднявшись на ноги, Миша ушёл в сторону рубки управления, откуда почти сразу, держась за ушибленный левый бок, выкарабкалась Лиза. На её совсем ещё юном лице, покрытом густым слоем угольной сажи и пыли, отчётливо виднелись светлые ручейки от слёз.

Немного нелепо переставляя заклинившую в колене ногу и вынужденно пригибаясь — встать в полный рост в перевёрнутом десантном отсеке не позволяла прогнувшаяся крыша, — я перебрался через лежащих ополченцев и подошёл к девчонке.

— Он умер… — тихо, едва слышно прошептала Лиза, посмотрев на меня полными отчаяния глазами. Затем она перевела взгляд на отца с сыном и добавила сдавленным шёпотом: — И они… они тоже.

Я посмотрел на девчонку, затем перевёл взгляд на бездыханные тела ополченцев. Для меня подобное давно стало суровой нормой, привычной частью жизни во Фронтире. Но для неё и остальных жителей этой шахтёрской планеты гибель сослуживцев не была рутиной. Когда-то давно я сам стоял на её месте. Точно так же смотрел, как на моих глазах гибнут близкие и верные люди — просто потому, что Трон так решил.

Вот только в смерти этих конкретных людей и ксеносов сейчас косвенно был виновен и я. Не скажу, что меня сильно терзала совесть — на войне нет места рефлексии, — но это была моя персональная ответственность.

Я не стал произносить никаких банальных слов утешения: сказать всё равно было нечего, да и не имел я сейчас морального права на пустые соболезнования.

Тяжёлое молчание прервал Миша. Командир танка протиснулся обратно в десантное отделение и с глухим стуком бросил на изувеченный пол тяжёлый металлический контейнер с символикой Трона. В углу крышки белой краской была сделана трафаретная надпись «Чрезвычайный набор».

Опустившись на колено, я отщёлкнул зажимы и достал из недр ящика герметичный вакуумный пакет со стандартным армейским комбинезоном.

Сбросить с себя повреждённый, заклинивший в колене скафандр и переодеться в плотную рабочую форму оказалось дело пары минут. Всё происходило в абсолютном молчании. Лиза сидела, недвижно уставившись перед собой, а Миша периодически тяжело жмурился и мотал головой, справляясь с последствиями контузии.

Застегнув молнию и привычным движением прицепив к бедру магнитную кобуру с пистолетом, я кивнул в сторону погнутого десантного люка:

— Пора выбираться.

Рыжаков молча кивнул и протянул мне стандартный шахтёрский респиратор, явно снятый с кого-то из погибших ополченцев. Выбирать не приходилось. Приняв фильтр, я нацепил его на лицо и затянул ремни. Встроенные картриджи мгновенно отсекли гарь, и дышать стало ощутимо проще.

Подобравшись к заклинившим створкам десантного люка, мы с Рыжаковым принялись методично и со всей дури бить по ним ногами и плечами. Тяжёлый имперский металл поддался далеко не сразу, но где-то после десятого совместного удара деформированный замок с сухим лязгом хрустнул. Створка с глухим стуком вывалилась наружу, и в проём, обжигая кожу, сразу хлынул раскалённый воздух Раграса вместе с клубами пыли.