Книга Ствол и артефакт, страница 71 – Андрей Левицкий

— Привет, Марьяна, – сказал я, и она удивленно переступила с ноги на ногу.

— Откуда ты меня знаешь?

— Ты ж дочка Вани Пистолета?

— Кого… а, ну да. А ты кто? Я не…

Тут с остатков башни упала доска, а после кто‐то зашевелился под обломками. Растерянные лица солдат стали настороженными, а капитан глянул вверх. Ну да, если прячущийся в башне остался жив, то сейчас он спустится и, наверное, сразу же начнет палить в недругов.

— Вам пора уезжать, капитан, – сказал я. – Садитесь в грузовик и валите отсюда. Ну, чего встали?

— Вы их отпускаете?! – возмутилась девица. – Пристрелите их! Убейте, я сказала!

— Химик, а давай их в плен возьмем? – предложил Никита.

— Девять человек? Да плюс тот, кто вон в кабине сидит… Без стрельбы не получится, – сказал я. – И потом, откуда ты знаешь, кто за ними может приехать?

— Здоровяк, застрели их! – взвизгнула Марьяна. – Слышишь, ты!

— Заткнись! – рявкнул я. – Капитан, я что сказал? Раз‐два, ноги в руки…

Розовощекий юнец вдруг оказался между мной и Никитой, шагнул к Марьяне, протянув руку, и она оттолкнула его. Шум из башни не прекращался: тот, кто находился в ней, пытался спуститься.

Капитан что‐то сказал на английском, и солдаты вновь зашевелились. Большинство полезли в кузов, а один и офицер, раскрыв дверцы кабины, забрались в нее, усевшись по бокам от находившегося там человека. В кабине могло лежать заряженное оружие, и мы с напарником, не сговариваясь, подняли пистолеты.

— Я кузов контролирую, ты кабину, – тихо сказал Пригоршня.

Инцидента не произошло. Марьяна стояла, гневно наблюдая за происходящим, розовощекий что‐то говорил ей, кажется, пытался успокоить, мы с Пригоршней замерли с оружием на изготовку.

Заурчал мотор. Солдаты в кузове уселись вдоль бортов, лицами друг к другу. Между ними были навалены мешки и ящики. Машина дала задний ход, развернулась и поехала прочь по улице.

Дверь дома с развалинами башенки распахнулась, наружу вывалился пожилой мужчина с допотопной берданкой в руках. Седые волосы были присыпаны древесной трухой, лицо исцарапано. Прихрамывая, он сделал несколько шагов, вскинул берданку, прицелился вслед грузовику. Но было поздно: тот как раз повернул, скрывшись из виду. Незнакомец опустил ружье и, ругаясь сквозь зубы, заковылял к нам.

— О! – произнес Никита удивленно. – Андрюха, это же Злой! Сталкер пропавший, помнишь, я рассказывал?

Злой был ранен, так что его отвели на второй этаж дома с башенкой и уложили там. Здание это местные называли трактиром. Тем временем пожилая женщина (в поселке их было четыре, не считая Марьяны, и больше десятка мужчин) замазала и забинтовала наши с Пригоршней боевые раны, ссадины и царапины.

Народ проявил к нам интерес, но не слишком большой – хотя его все же было куда больше, чем благодарности за спасение. Собственно, мы никого особо и не спасли, кроме разве что Злого. Солдаты не собирались никого убивать, они, как вскоре выяснилось, приезжали за продуктами, а еще искали кого‐то.

— Сами ни черта не делают, – проворчал сталкер, лежа на койке в небольшой комнате второго этажа. – С нас дань берут, америкосы чертовы. А теперь приперлись и зачем‐то всех людей согнали, в ряд выстроили, потом дома стали шмонать… Явно искали кого‐то, а кого – неясно. Не вас ли?