Книга Ствол и артефакт, страница 67 – Андрей Левицкий

Напарник взмахнул рукой и нанес сокрушительный удар, на мгновение став похожим на машину для забивания свай. Кулак врезался в морду зверя, вогнав гранату глубже в пасть. Клыки заскрежетали по ребристой оболочке, Никита привстал, обхватил извивающееся тело, поднял. Когти оставили на его боку глубокие царапины, и он отбросил зверя.

Я схватил лежащий неподалеку на дне «Форт», и когда массивное тело взмыло в воздух, дважды выстрелил в летящую мишень. Одна пуля впилась в брюхо, другая в бок. Никита упал на колени, прижался лбом к телеге и накрыл голову руками. Бросив пистолет, я отпрянул, повис за бортом, спрятавшись за ним. Граната взорвалась.

* * *

Привести Безумного в чувство мы так и не смогли. Кое‐как заставили умерить бег, но никакие увещевания Никиты, который спрыгнул с телеги и пошел рядом с этим психом, никакие похлопывания по шее и ласковые слова, произнесенные в нервно подрагивающее ухо, ни к чему не привели. Должно быть, больному сознанию коня мы представлялись этакими зловещими демонами, в одночасье перенесшими его из привычного мира в какое‐то иное пространство, полное ужасных непонятных врагов.

— А давай его пристрелим? – предложил я, когда Безумный в очередной раз попытался встать на дыбы и заржал. – Сделаем хорошее дело, ему же легче станет.

Никита оглянулся на меня чуть ли не с презрением.

— Да он же шизофреник, – продолжал я, едва заметно дергая вожжи, отчего длинный облезлый хвост коня нервозно засновал из стороны в сторону. – И еще, может быть, маньяк, Чикатило какой‐нибудь. Наверное, по ночам молодых жеребцов в лесополосу заманивает и там…

— Город, – объявил Пригоршня.

* * *

Полноценным городом назвать это было все же нельзя. Обогнув холм, дорога вывела нас на окраину небольшого поселения, пыльного и тихого. Состояло оно в основном из одноэтажных домиков, давно покинутых, судя по слепым окнам без стекол и проломленным шиферным крышам.

— Никого не вижу, – сказал напарник, ведя коня под уздцы.

Мы достигли земляной улицы, и я выпрямился во весь рост на передке телеги, глядя по сторонам. Домов стало меньше, вместо них потянулись длинные приземистые строения.

— Да это ферма бывшая, – объявил Пригоршня.

— Или колхоз. Но небольшой совсем. Что там, площадь?

— Люди, – сказал он.

Сараи и амбары тянулись слева, дома были справа, а впереди мы увидели площадь и небольшую толпу народа.

— Что они делают? – Я прищурился, вглядываясь. – Слушай, а ну‐ка, давай телегу тут оставим и тихо к ним подойдем. Что‐то там непонятное происходит…

— Да что непонятного? – начал Пригоршня, и тут раздался выстрел.

Звук далеко разнесся в тишине, царившей над поселком и окрестными полями. Безумный, к моему удивлению, не заржал, но встал как вкопанный, опустив голову между бабками.

— Но‐о… – Напарник схватил поводья и потянул коня в сторону, под прикрытие домов.

Я спрыгнул с телеги. Никита набросил поводья на покосившийся плетень, погладил коня по пегой шее и ласково сказал в подрагивающее ухо:

— Мы за тобой вернемся.

Безумный попятился, кося на Пригоршню выпученным глазом. Мы пошли к площади. Возле нее высилось единственное здесь двухэтажное здание – еще и с деревянной башенкой над скошенной крышей. В башне виднелось узкое окно, заколоченное досками.

— Военные. Видишь?