Книга Ствол и артефакт, страница 154 – Андрей Левицкий

— Елки‐палки, это ж не гоблин и не свиномразь какая‐нибудь! – сказал Никита. – Обычный человек…

— Был, – добавил я.

— Да что ж они с ним сделали? И кто эти «они»?

— Ученые какие‐то. Я слышал, в Зоне несколько военных центров лаборатории держат, секретные, конечно. Исследуют мутантов, опыты всякие проводят… Так почему бы им и людей заодно не исследовать? Помню, прошел слух как‐то, что натовцы кому‐то в правительстве крупную взятку дали и им разрешили исследовательский центр построить, подземный…

— Но как оно под Долиной оказалось?

Я кивнул:

— Тоже об этом как раз подумал. Может, в этом месте не только такие вот… биологические опыты ставили, но и физические исследования проводили? В смысле, по физике пространства? Что, если оно над собой «пузырь» и создало, то есть он появился из‐за того, что здесь у них какой‐то процесс из‐под контроля вышел?

Получеловек в автоклаве вдруг широко раскрыл глаза. Голова качнулась, он уставился на нас… или мимо нас, не заметив, лишь ощутив, как за границей жидкого зеленого мира, в котором его поселили, возникли смутные тени. Понятия не имею, что творилось с мозгами этого несчастного, но руки его приподнялись, он оскалился, обнажив беззубые десны, подался вперед и ударился лбом о стенку. До нас донесся глухой, едва слышный звук. Подгребая руками, подросток отклонился назад и вновь ударил головой, потом еще раз, еще, еще… Эти монотонные полумертвые движения казались механическими, рефлекторными, словно у мухи, которая раз за разом бьется о стекло, не способная понять своим мушиным сознанием, что это за непреодолимая и невидимая преграда стоит на ее пути к свободе, – и одновременно в них было что‐то мучительное, как в крике о помощи того, кого уже невозможно спасти, что‐то ужасно безысходное, обреченное.

— Хватит торчать там! – крикнул Злой, успевший отойти на несколько шагов. Его скрипучий неприятный голос, внезапно раздавшийся в тишине, нарушаемой лишь приглушенным бульканьем автоклавов, заставил всех вздрогнуть, словно разрушил какую‐то мертвенную кошмарную иллюзию.

— Идем, – сказал я, вместе со Шрамом отходя от автоклава. – Пригоршня, не торчи там, хватит!

Полчеловека продолжал мерно биться о стенку, когда все мы двинулись дальше между рядами цилиндров. Миновали нескольких мужчин и женщин – отдельные части их тел были заменены металлическими и пластиковыми фрагментами; прошли мимо киборга с механическими ногами‐пружинами, мимо тела, у которого вместо головы был полупрозрачный шар, полный какой‐то мутной жидкости, – в глубине, в самом центре шара, тускло светился красноватый огонек. Позади осталось несколько гоблинов и необычно большая, распухшая свиномразь, которой удалили ее крабьи ноги, а вместо них пришили короткие щупальца, отрезанные, судя по всему, от кальмара, причем пришили грубо, так что хорошо видны были места стыков, неровные стежки нитей и крупные металлические скобки, соединяющие части тел. Еще здесь были крысоволки – около двух десятков, по два‐три в одной емкости. Среди них я не заметил ни одного киборгизированного, но с боков и спин большинства шкура была спущена, к обнаженным мышцам и суставам подходили провода. Ближе к концу ряда в автоклаве висел еще один подросток без нижней части тела, и там же – крупный крысоволк; позвоночник человека был присоединен к хребту зверя при помощи керамических зажимов и длинных болтов, виднелась сцепляющая тела гроздь нервов, заключенная в прозрачную пластиковую трубку. Уродливый «кентавр» висел так, будто спал лежа на боку, обе пары глаз закрыты. Подросток был неподвижен, а огромная тварь иногда принималась двигать ногами, словно бежала, – должно быть, ей снилось, что она преследует добычу.