Онлайн книга «Ствол и артефакт»
|
Один за другим мы пересекли трещину, а струи «пуха» бесшумно выстреливали тут и там. Последним шел Никита; когда он преодолел уже половину пути, над расселиной взвился белый смерч. Сумев оторваться от породившей ее массы, стремительно вращающаяся воронка взлетела на доску, зигзагами двигаясь по ней, разбрасывая «пух» во все стороны. — Сзади! – крикнул я. Пригоршня оглянулся и бросился бежать, в то время как смерч, на ходу опадая, уменьшаясь, гнался за ним. Напарник прыгнул на камни, а «пуховая» воронка, почти добравшись до конца доски, растаяла окончательно. Подняв фонарь, я направил мощный луч в туннель. Он полого уходил вниз – широкий, с высоким каменным сводом и неровным, в извилистых трещинах и выступах, полом. Я давно остался без сумки с гайками, а больше ничего подходящего под рукой не было, и поэтому, сказав остальным, чтобы не шумели, некоторое время стоял у входа, вглядываясь. Туннель плавно изгибался, дальнего его конца видно не было, но на той части, которую я мог окинуть взглядом, аномалии отсутствовали. — Ладно, вроде пусто там. – Я обернулся. – Идем? — Не идем, а бегом бежим. – Злой решительно зашагал вперед с автоматом на изготовку. Илья Львович, обеими руками сжимая «Узи», зашаркал вдоль стены, Шрам двинулся за ними, и Никита, толкнув перед собой Звонаря, пошел следом. Лучи трех фонарей ярко освещали туннель, звуки отдавались протяжным гулким эхом. — Вроде оно естественного происхождения, – сказал я. – Слишком неровное все… — После взрыва тоже неровное остается, – проворчал старый сталкер. – Неважно, естественное или нет, главное – куда ведет. Туннель закончился приоткрытой металлической дверью, на которой висела большая медная табличка с крупными, рельефно выдавленными буквами:
Первая строчка находилась ближе к верхнему краю, еще три – возле нижнего, а между ними магнитиком был прижат пожелтевший листок из школьной тетради в клеточку. Никита, оказавшийся ближе всех к двери, щелчком сбил магнит, подхватил листок и стал медленно читать: – Я увожу в подвалы сновидений, В ночные ужасы и вековечный сон. Я увожу к погибшим поколеньям, Был темным злом Создатель вдохновлен. Я высшей силой, разумом «Компании» И ноосферой смерти сотворен, Страшней меня лишь адские создания, Открыв меня, навечно ужаснетесь, Вошедшие – назад вы не вернетесь! Написано было выцветшими синими чернилами, прыгающим почерком, наискось – ряды букв не совпадали со строчками. В правом нижнем углу темнело пятно, похожее на след давным‐давно засохшей крови. Никита перевел на меня вопросительный взгляд. — Ну и чего ты смотришь? Я откуда знаю? – откликнулся я. – Не разбираюсь в стихах, но, по‐моему, – дрянные. — Да нет, я не о том. Что эта фигня означает? — Понятия не имею. — А это, на английском которое, – оно как переводится? Реальная лаборатория? — Чего? — Ну, конкретная… чисто, э… нормальная такая, по делу… – Он смущенно замолчал, поняв, что морозит ерунду. — По‐моему, это скорее значит «лаборатория реальности». Никита разжал пальцы, и листок спланировал на пол. Тем временем Злой встал возле узкой щели между краем двери и косяком. Заглянув, присел и стволом автомата толкнул дверь. Шрам поднял фонарь над его головой, надеясь, видимо, ослепить мощным лучом того, кто мог находиться внутри. |