Книга Ствол и артефакт, страница 139 – Андрей Левицкий

Пуля ударила в склон высоко над нашими головами. Никита уже выбрался из трещины и тоже встал на полке. Мы двинулись к стенке ущелья. Винтокрылая машина развернулась лбом к склону, начала опускаться. Многоствольного пулемета на ней уже не было, остался лишь кусок погнутого металла на месте турели.

— Быстрее! – Пригоршня почти нагнал меня. – Вниз давай!

Из прозрачного колпака вновь показался человек в шлеме. Я уже понял, что это какой‐то солдат, Лесник же управлял «вертушкой»: должно быть, кроме него и Пирсняка, никто из военных не умел этого, а капитан вряд ли собирался искать нас.

На стрелке´ была военная форма, широкий ремень, где висела граната, на бедре – большая светло‐коричневая кобура. Теперь он сжимал не обрез, а «Узи».

Автомат выстрелил одновременно с тем, как я присел, – пули ударили в стенку над головой, очередь приблизилась к плечу стоящего рядом напарника.

Он вскинул «Вал» и тоже выстрелил.

Я уже был слишком занят, чтобы наблюдать за происходящим: когда перемахнул с полки на стену ущелья, чуть не сорвался. Успел вцепиться в трещину, качнулся, наконец нашел опору для ног и только тогда взглянул.

Вертолет, задрав нос, отлетал от склона. Солдат висел на лыже, согнувшись пополам и прижавшись к ней животом: ноги болтались с одной стороны, руки с другой.

— Попал? – выкрикнул я, сползая, лихорадочно ища опору, нащупывая трещины…

Никита перелез на стену – мне на голову посыпались камешки, – и вдруг мимо, ударив прикладом по плечу, пролетел автомат.

— А, черт! – заорал он. – Там еще пять патронов бы…

Затарахтел «эфэн». Вертолет висел наискось к склону, очень медленно отлетая от него; Лесник стрелял в распахнутую дверцу. Горизонтальный ряд пуль дробно прогрохотал по камню между мной и напарником, после чего очередь смолкла.

— Ага, урод! – выкрикнул Никита. – Не можешь целиться и «вертушкой» управлять?!

Я прижался теменем к камню, между коленей поглядел вниз. До глыбы, на которой приютился разрушенный поселок гоблинов, оставалось метров десять. Но недалеко от нас высилась гора камней, ее вершина была примерно там же, где и я сейчас. До вершины, конечно, не допрыгнуть, но можно попробовать соскочить на середину склона, скатиться по нему…

Звук работающего винта нахлынул волной – склон задрожал, у меня залязгали зубы. В потоке бьющего от вертолета воздуха затрепетали одежда и волосы на голове. Я оглянулся: машина была совсем рядом, так близко к ущелью, как позволяла длина лопастей. Из приоткрытой дверцы до поясницы высунулась массивная фигура, подняла руку с «эфэном» и прицелилась. Вертолет качнулся, накреняясь все сильнее, край размытого серого конуса, которым казался винт, задрался. В забрале черного шлема отразился выгнутый склон ущелья и две прилипшие к нему фигурки. Ствол пистолета‐пулемета уставился в спину висящего надо мной Пригоршни. Я вырвал «Браунинг» из‐за ремня, оттолкнувшись от склона, вскинул руку, выстрелил и прыгнул.

Но не на гору камней, а на вертолет.

* * *

Плашмя рухнул на покатый бок, соскальзывая, выпустил оружие. «Вертушка» выровнялась, скольжение превратилось в падение, но тут Лесник схватил меня.

Почти целиком высунувшись из вертолета, он прижал к моему подбородку широкую, как лопата, пятерню, другой рукой взялся за ремень и начал давить, выгибая тело, пытаясь сломать позвоночник. Мгновение я сопротивлялся, вцепившись в его запястье, повернув голову и скосив глаза вниз, а потом обмяк.