Книга Ствол и артефакт, страница 138 – Андрей Левицкий

Я не ответил, занимаясь парой «морских ежей», и он выкрикнул вновь:

— Давай возвращайся, и пойдем, а то потеряешься там совсем!

Но вернулся я лишь для того, чтобы отдать свой контейнер и забрать Никитин, после чего вновь углубился в дебри артефактов. Три аномалии гудели, энергия перетекала между ними зигзагами, восьмерками, петлями. Мне казалось, что они – вращающие друг друга шестерни, основа невидимого энергоинформационного механизма, который работал посреди Поля артефактов, порождая его чудеса. Я будто танцевал в теплом потоке струящейся энергии, передвигаясь от одного артефакта к другому, наклоняясь и выпрямляясь, вставая на цыпочки, почти забыв, где мы находимся…

— Вертолет! – всполошился напарник, выпрямился, приставив ладонь ко лбу. – Химик, сюда, быстро! Быстро, я сказал! Ну!

Только это и отрезвило меня. Стряхнув наваждение, я поспешил к Никите, лавируя между артефактами, которые не успел или не смог без дополнительной защиты взять – их было еще много, я набрал всего два десятка, больше не влезало в контейнеры.

— Видно или только слышно? – спросил я, приседая на самом краю и вглядываясь в желтую дымку. Внизу двигалась темная запятая.

— Этот Лесник совсем сбрендил, когда ты ему ухо оторвал. Наверное, отомстить хочет, потому летает везде, нас ищет… Давай пристегивай и спускаемся быстро!

Теперь контейнер на двенадцать ячеек был на спине Никиты, я же надел тот, что поменьше. Один за другим мы слезли на узкую полку, по которой забрались сюда, и засеменили по ней, прижавшись спинами к камню. Рокот стал тише, но потом усилился. Запятая превратилась в вытянутое горизонтально пятнышко, над которым серел размытый овал. Оно опустилось к ущелью гоблинов и повисло рядом.

— Заметил, что там произошло, – проворчал напарник. – Теперь рассматривает, соображает, что к чему.

Мы достигли трещины с кустами и перелезли в нее – сначала Никита, потом я. Стали спускаться, и тут он закричал:

— Глубже, глубже заныкайся и замри там!

Рокот винта стремительно нарастал. Трещина была неглубока, я забился в самую дальнюю ее часть, широко расставив ноги и упираясь ребрами подошв в неровные стены, одной рукой сжимая пистолет, другой держась за куст. Подо мной примерно в такой же позе замер Пригоршня.

Вертолет пронесся мимо расселины так близко, что я мог бы добросить до него камень. Волна рокота накатила на нас и схлынула.

— Полезли, пока не вернулся.

Машина появилась вновь, когда мы были уже в нижней части расселины.

— Замри! – скомандовал напарник. На этот раз я уперся в одну стенку спиной, к другой прижал ступни. Неудобно, но кустов рядом не было, к тому же здесь трещина становилась немного шире, чем вверху. Вертолет возвращался и, судя по звуку, находился теперь значительно выше нас. Он был уже недалеко, когда под моими ступнями качнулся камень.

— Никита, пада… – начал я и не договорил, свалившись на голову напарника.

Он не удержался и рухнул туда, где трещина заканчивалась, повис, согнувшись, свесив ноги, а я, скатившись по его спине, кое‐как извернулся, вцепился в полку, по которой мы добрались сюда, подтянулся…

Сквозь рокот винта треснул выстрел. Потом второй – пуля раздробила камень возле уха.

Я вылез на полку. Вертолет разворачивался, за лобовым окном маячили две круглые черные головы… Они что, оба в шлемах? Ну да, ведь дверца выломана, и внутрь бьет сильный поток ветра, особенно при поворотах… Тот, что сидел слева, до поясницы высунулся из пролома, придерживаясь за край, поднял короткий обрез и выстрелил.