Книга Клинков. Последний хаосит 6, страница 120 – Максим Мамаев, Макс Гато

— С севера?

— Пока тихо. Шаховский ведёт бои в горах, связь нестабильна. Последнее сообщение было три часа назад — северная армия замедлена.

Демидов кивнул. Василий делал своё дело. Оставалось надеяться, что он продержится достаточно долго.

— С юга? — Князь задал вопрос, который его волновал больше всего.

Воевода замялся.

— Нет новостей, князь. Чернореченск молчит. Но и солнечники не движутся оттуда.

Демидов позволил себе маленькую надежду. Если Максим удержал Чернореченск, то южный фланг закрыт. Если нет…

Он оборвал мысль. Нельзя думать о худшем.

— Готовьте стены, — приказал он. — Укрепляйте барьеры. Расставляйте орудия. Через два дня Соснов будет здесь.

Следующие сорок восемь часов Беловежск превращался в неприступную крепость. Стены, и без того мощные, были усилены десятками магических барьеров. На башнях установили зачарованные стреломёты и катапульты. Рвы наполнили водой и отравили. Население эвакуировали в подземные укрытия.

Демидов лично обходил позиции, проверяя каждый участок. Его присутствие успокаивало гарнизон — бойцы видели, что их князь не прячется во дворце, а стоит рядом с ними на стенах. Архимаг среди простых солдат — это была редкость, которая внушала уважение.

И вот наступил день, когда горизонт на западе потемнел. Не от туч, а от людей. Армия Бориса Соснова развернулась перед Беловежском, как чудовищная стальная лента. Пять тысяч бойцов, конница, пехота, маги, инквизиторы, осадные орудия — всё это выстроилось в идеальном боевом порядке, и над войском полыхали белые с золотом знамёна солнечников.

Демидов стоял на стене и смотрел на этот кошмар с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул.

— Красиво, — пробормотал он себе под нос, неосознанно повторяя слова Аскольда, сказанные за сотни вёрст отсюда.

А впереди армии, верхом на чёрном коне, в белом плаще, расшитом золотом, с металлической рукой, тускло отблёскивающей на бледном солнце, стоял Борис Соснов.

Даже на расстоянии Демидов чувствовал его ауру — тяжёлую, давящую, как каменная плита. Этот человек, если его ещё можно было называть человеком, был олицетворением того, за что сражались солнечники — абсолютной, неумолимой силы, направленной на уничтожение всего, что они считали ересью.

Борис не стал посылать парламентёра. Не стал предлагать сдачу. Он просто поднял металлическую руку, и армия двинулась вперёд.

— Ну, значит, так, — выдохнул Демидов и расправил плечи.

Он поднял посох и начал плести заклинание. Стены Беловежска вспыхнули руническим огнём, барьеры развернулись на полную мощь, а гарнизон застыл в готовности.

Штурм Беловежска начался.

Первые часы были адом. Осадные орудия солнечников обрушили на стены град зачарованных снарядов — каждый нёс в себе заряд солнечной магии, способный разрушить камень. Стены содрогались от ударов, барьеры трещали.

Демидов держал защиту. Он стоял на бастионе, широко расставив ноги, и его аура полыхала, питая барьеры своей маной. Каждый удар по стене отзывался болью в его теле, но он не отступал. Рядом с ним работали Магистры — их помощь была неоценима, но основная нагрузка лежала на Архимаге.

Пехота солнечников пошла на штурм с осадными лестницами и магическими платформами. Бойцы гарнизона встретили их стрелами, заклинаниями и кипящим маслом. Первая волна штурма захлебнулась в крови, но за ней шла вторая, третья, четвёртая.