Книга Клинков. Последний хаосит 6, страница 121 – Максим Мамаев, Макс Гато

Магистры солнечников наносили точечные удары по барьерам, ища слабые места. Когда находили — пробивали бреши, и в них тут же устремлялись штурмовые группы. Бойцы гарнизона затыкали прорывы живым щитом, контратакуя яростно и отчаянно.

Борис Соснов не вмешивался лично. Он стоял на холме, наблюдая за штурмом глазами полководца, а не бойца. Он ждал. Ждал момента, когда Демидов ослабнет, когда барьеры дадут трещину, когда измотанный гарнизон не сможет больше затыкать дыры.

Этот момент наступил на второй день штурма.

Барьеры Беловежска, питаемые маной Демидова и его Магистров, начали мерцать. Трещины, которые латались на лету, появлялись быстрее, чем маги успевали их закрывать. Стены были в нескольких местах пробиты, и хотя проломы были завалены обломками и защищены живыми баррикадами, они ослабляли оборону.

Демидов знал, что его ресурсы на исходе. Он израсходовал больше трёх четвертей маны на поддержание барьеров и заклинания. Его Магистры были ещё хуже — некоторые уже не могли колдовать от истощения.

И именно в этот момент, когда надежда начала таять, небо на юге разорвалось.

Демидов увидел это первым. Яркая вспышка, слишком далеко, чтобы быть молнией, слишком мощная, чтобы быть обычным заклинанием. Она пульсировала тёмным фиолетом с чёрными прожилками — знакомый цвет, который он видел совсем недавно.

Хаос.

А потом, прямо за южной стеной Беловежска, пространство разорвалось, и из портала шагнула фигура в тёмном кафтане, окутанная клубами хаоса. Земля под его ногами затрещала, и воздух наэлектризовался.

Максим Клинков прибыл на поле боя.

Демидов позволил себе улыбку — первую за двое суток.

— Мальчишка, — пробормотал он с теплотой и облегчением. — Всё-таки успел.

Портал выбросил нас в крепость Демидовых. Но это была уже не та крепость, в которой мы проводили военный совет. Стены были покрыты копотью, в нескольких местах зияли пробоины, а по двору бегали раненые бойцы и маги.

Воздух пропах дымом, кровью и палёным железом. Откуда-то с севера доносился приглушённый грохот — там, за стенами, шёл бой.

Нас встретил один из Мастеров Демидова — высокий мужчина с перебинтованной головой и усталыми глазами. Он узнал меня мгновенно.

— Господин Клинков! — он чуть не подпрыгнул от облегчения. — Князь ждал вас! Ситуация критическая!

— Веди, — коротко сказал я.

Мы прошли через разрушенный внутренний двор, мимо лазарета, из которого доносились стоны раненых, мимо оружейной, где кузнецы спешно чинили клинки и доспехи. Повсюду — следы тяжёлых боёв. Вражеские заклинания оставили глубокие борозды на камне стен, а в нескольких местах были видны воронки от мощных магических ударов.

Григория Арсеньевича мы нашли в полуразрушенном зале совета. Князь стоял над картой, но вид у него был далеко не княжеский. Левая рука висела на перевязи, на лице — свежий рубец, от виска до подбородка. Его кафтан был порван и залит кровью — не только чужой. Под глазами залегли тёмные круги, а седина, которой раньше не было, пробивалась на висках.

Но его глаза были живыми. Яростными. Демидов горел, и этот огонь был ярче любого ранения.

— Максим! — его голос был хриплым, но сильным. — Наконец-то.

Мы обменялись быстрым рукопожатием. Его ладонь была горячей и грубой.

— Чернореченск? — спросил он.