Книга Чёрный ратник 1, страница 4 – Макс Гато

Тускловатого и мутного зеркала было достаточно, чтобы разглядеть лицо, к которому я еще не успел привыкнуть.

Острые скулы, глаза посажены чуть глубже, чем хотелось бы. Чёрные, мокрые волосы липли ко лбу. Возможно, именно из-за них Захаровы согласились принять меня после потери родителей, и воспитать в их доме. Уж больно волосами я был похож на Лену, хозяйскую дочку. Вот только глаза отличались. Мои были даже не зелёными, а карими, практически чёрными. Или это они сегодня так почернели? Я оттянул веки, но не заметил ничего необычного.

Я умылся едва тёплой водой, нагреваемой магией. Хотелось, конечно, отмыться и отдохнуть, ведь небольшая ванная была по соседству, но придётся набирать воду. А пропускать завтрак не хотелось.

Организм требовал подпитки. Особенно учитывая худое тело, которому требовалось набрать сил. Впрочем, я был не беспомощным, а, скорее, жилистым. Тимошу явно учили и тренировали как могли. Только вот ауру он так и не пробудил.

Я отмылся как мог и вытерся белым полотенцем, снял камзол. На груди красовался след от сабли, рубец с розовой, заживающей кожей.

Живот заурчал так громко, будто это звенели колокола в какой-нибудь деревенской церквушке.

Усталость подождёт.

Меня терзал не просто голод, а многовековое желание. Я не дышал, не знал вкуса, запаха, не ощущал боли или жара, не видел и сам был невидим.

Желудок завыл новой волной.

Я быстро переоделся в простую чистую рубаху и штаны, на ходу вытираясь полотенцем. Ткань приятно зашуршала по коже, и я поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Приятно было одеться в сухое и вновь почувствовать себя частью живого мира.

Я натянул сапоги и припрятал письмо с приглашением между книг. Ещё раз взглянул в зеркало и покачал головой.

Надо будет состричь эти патлы — в бою будут только мешать.

Я аккуратно сложил мокрую одежду и поставил сапоги у стены.

— С этим разберусь попозже, — выдохнул я.

И, довольный, спустился по лестнице вниз — туда, откуда пахло едой и пряностями.

Я вошёл в столовую, где раздавались негромкие голоса. Здесь всё было чинно, спокойно, как и заведено в семействе Захаровых.

Аркадий Иванович сидел во главе стола — седые волосы собраны в густой хвост, глаза полуприкрыты, а на остром подбородке трёхдневная щетина.

Рядом его супруга Анна Михайловна в кружевном чепце, который она никогда не снимала. Лена уже была за столом и сидела рядом с Николаем, крепышом лет тринадцати и точной копией отца. Когда я вошёл, все замерли

— Господи, — выдохнула Анна Михайловна, хватаясь за голову. — Как ты выглядишь? Где ты был?

Я сел за стол, не дожидаясь приглашения, и потянулся за хлебом.

— Ты перед завтраком мог бы и умыться, — с плохо скрываемым раздражением проговорил Аркадий. — Не в хлеву сидим.

Странно. Я как раз умылся перед тем как прийти сюда. Похоже, мой внешний вид всё-таки оставлял желать лучшего. Впрочем, я не слушал опекунов. Да и опекунами они были для Тимоши, а не для меня.

Я ел жадно и с наслаждением. Куриный суп был для меня роскошью, жаркое из свинины — даром богов. Каждый кусок — солёный, мягкий, приправленный — обжигал не только рот, но и душу. Я вёл себя как дикарь и мне было всё равно.

— Устроил ты себе подарочек, — протянул Аркадий. Он глядел на меня поверх бокала.

— Давно пора было послать его к князю Мстиславскому, — заверещала Анна Михайловна, хватая мужа за локоть. — Училище его образумит. Может, и толк выйдет. А если нет… Ну, хотя бы сгинет с честью.