Книга Чёрный ратник 1, страница 1 – Макс Гато

Я резко открыл глаза и вдохнул. Громко и жадно. Не как человек, а как зверь, вырвавшийся из капкана. Воздух обжёг лёгкие.

Я попытался заговорить, но с моих губ сорвался лишь хрип.

— Чёрт! Я же… я же убил его! — раздался резкий молодой голос.

Я проморгался и смог разглядеть вокруг деревянный сарай, несколько деревьиц и утоптанную дорожку в невысокой пожухлой траве.

Я упёрся ладонями в сырую землю и поднялся — сначала на одно колено, затем на ноги. Мир вокруг поплыл. С неба падали большие капли дождя, просачиваясь сквозь камзол и стекая по шее за ворот.

В нос ударил запах глины, пота и крови. Моей собственной крови.

Я забрался пальцами в горизонтальный разрез на груди, добрался до кожи. Она жутко зудела и чесалась.

— Это безумие! — вновь зазвучал молодой голос.

На этот раз он дрожал. Я медленно повернул голову. Напротив меня стоял убийца прошлого тела. Юноша в пёстром жилете и новых сапогах. На его белой рубахе были разводы, а с мокрых тёмных волос капала влага. Клинок в его руках дрожал.

Я помнил последние мгновения этого тела. Его страх, его смирение, его слабость.

Умереть стоя, с саблей в руках — достойный удел. Но только не когда ты последний из рода Темниковых.

Я сделал несколько шагов вперёд. Медленно, как пьяный матрос. Наклонился и поднял саблю с земли. Мокрая рукоять скользила в пальцах, клинок оттягивал руку. Нехорошая сталь, перекупная, но мне хватит.

Я зашагал вперёд. Сначала пошатываясь, а затем всё увереннее. Я чувствовал себя руслом реки, пробуждающимся после многовековой засухи.

Мой противник попятился. Он молчал, его губы были поджаты, но пальцы выдавали его с головой — они сжимали рукоять до побелевших костяшек.

— Ты… ты… — бормотал он. — Ты должен был сдохнуть! Я видел, как ты рухнул… я…

Он замолчал, потому что я был уже слишком близко.

Он ударил от испуга, вслепую, клинок просвистел рядом, но я успел нырнуть вниз. Выпад лишь задел плечо по касательной и сабля скользнула по моему уху, оставляя глубокую царапину. Я сжал зубы и отскочил вбок. Боль — это напоминание, что я снова живой.

Мы замерли друг напротив друга.

Паренёк был неплох, как для сына купца или мелкой знати. И прошлый владелец тела был бы сражён этим ударом.

Я опустил саблю чуть ниже, к самой земле.

— Это безумие, — повторил он.

Мой противник тяжело дышал. Его глаза распахнулись в ужасе, когда он увидел, что на моём лице расплывается искренняя, довольная улыбка. Он закричал и бросился вперёд. И сделал ошибку, думая, что я буду сражаться как раньше.

Я подхватил комья грязи кончиком клинка и бросил их ему в лицо.

Это больше не его бой.

Следом врезался ногой прямо ему в колено, отбивая нелепый слепой взмах сабли в сторону. Раздался хруст. Мальчишка начал заваливаться на бок, и я перехватил его руку с клинком. Тут же ударил рукоятью в висок, а затем по шее локтем. Хватка на клинке ослабла. Парень на земле заорал, захлёбываясь то ли кровью, то ли дождём.

Я смотрел на него сверху вниз. Паренёк попытался отползти, его губы задрожали. Я вижу перед собой не мечника, а юнца. Мальчишку, который поверил, что убивать — это игра.

Я всадил саблю ему в грудь. Быстро, без ненависти. Так, как ставят точку. Последний вздох паренька стал первым вздохом нового меня.

Безумие… я бы рассказал ему, что такое безумие.