Книга Чёрный ратник 1, страница 38 – Макс Гато

Вопрос не застал меня врасплох. Я понимал, что так могло случиться. Вот только я знал главное — что в старом мире, что в новом сила всегда была единственным и неоспоримым аргументом.

— Если бы я был вором, — мой голос заставил замолчать не только служащих, но и очередь кандидатов. — Разве я был бы настолько глуп, чтобы тащить сюда это приглашение?

Я стоял прямо, с гордо поднятой головой.

— Я пришёл сражаться, а не прятаться. Пришёл потому, что имею на это право. Право, которое берут силой.

Я сделал небольшой шаг вперёд, нависая над столом. Воздух вокруг меня сгустился, зарядился энергией.

— Если кто-то сомневается в моей силе, то я готов доказать обратное. И этого никакая бумага с печатью не изменит.

Я вытянул руки чуть в стороны.

— Проверь мою ауру. Уверен, среди орденцев найдётся хоть один, кто сможет её почувствовать.

Это был невероятный риск. Если Евграф согласится, то моя чёрная аура могла раскрыться. Но я видел, как испытывали кандидатов и как они сражались без ауры. Мастерством и годами тренировок. Так что я решил поставить на кон всё.

Евграф сидел словно громом поражённый. Его костлявые пальцы сжались в кулаки. Он смотрел на меня своим пронзительным пустым взглядом, в котором медленно появлялись искорки эмоций.

— Что вы, Тимур, — спокойно произнёс Евграф, выделив имя. — Ваша наглость либо свидетельствует о вашей силе, либо о вашем слабоумии. Более того, испытания по принятию в орден начинаются задолго до того, как вы ступаете на его порог. Но раз уж разговор зашёл о силе, то её мы сейчас и проверим.

Губы Евграфа дрогнули и расплылись в едва заметной ухмылке.

— Доказывать свою силу кулаками перед канцелярским столом — удел крестьян, а не ратников. Если вы так жаждите сражения, в ордене есть для этого специальная площадка.

Евграф не отводил своего безжизненного взгляда от меня, пытаясь разгадать загадку, которую я ему подбросил. Я знал, что аристократическая наглость, подкреплённая грубой уверенностью, будет убедительна. Прямых доказательств у ордена не было, просто не могло быть. А вот скандал с потенциально сильным, хоть и дерзким кандидатом, мог выйти боком лично Евграфу.

Евграф выпрямился на своём стуле. Его тщедушная фигура внезапно обрела призрачное величие чиновника, облеченного властью. Он повернул голову, и его взгляд скользнул по залу, выискивая кого-то среди кандидатов и ратников.

— Кандидат Громов, к столу!

Из группы ожидающих молодых людей отделился коренастый, крепко сбитый кандидат. Он выглядел не старше меня, но в плечах и осанке чувствовалась не прыть, а укоренившаяся медвежья сила. Его каштановые волосы были взъерошены, а лицо было простоватым, с широкими скулами и тёмными внимательными глазами.

Он подошёл к столу и кивнул Евграфу.

— Громов уже прошёл смотр и допущен к испытаниям, — сухо констатировал писец, переводя взгляд на меня. — Его стиль признан эффективным. Победишь и тебя самого внесут в списки подмастерий. Проиграешь…

И Евграф сделал паузу, взвешивая свои следующие слова, а затем чуть прищурился и хитро проговорил:

— … и отправишься домой, в вотчину Зариных, к родителям. Уверен, они примут сына даже после неудачи в ордене.

Я холодно откинул взглядом Громова. Он стоял спокойно, его взгляд был прямым, без злобы и без сомнений. Выглядел он как настоящий воин, пусть и молодой. Сильный и, скорее всего, опасный противник. Идеальный инструмент для Евграфа, чтобы проверить меня на прочность. Не удивлён, что его приняли.