Книга Чёрный ратник 1, страница 146 – Макс Гато

Она не поражала размерами и располагалась как будто бы прямо на склоне горы. Это была целая глыба серого камня. Толстые и неровные стены повторяли изгибы утёса, а сторожевые башни напоминали продолжение естественных горных пиков. Всё в крепости кричало о том, что её строили не для красоты, а чтобы выстоять против того, что могло спуститься с негостеприимных вершин.

— Андрюх, — обратился к Громову Иван, рассматривая крепость с открытым от удивления ртом, — почему Белоярск? Она же, ну… серая.

Громов лишь цокнул языком.

— Белоярск — это древняя родовая крепость Громовых, — глухо произнёс он. — Назвали так потому, что снег на пиках белизной слепит. Ты что, всерьёз ожидал увидеть белокаменные стены? Не в Москве же…

Иван покачал головой. Ярослава усмехнулась себе под нос от этого разговора.

Я же выпустил Громова чуть вперёд, и отряд в итоге подъехал к массивным, окованным железом воротам. Над ними, на грубо отесанной каменной плите, был высечен герб: три горных пика и три звезды под ними.

Громов слегка засветился зелёной аурой, но стражники узнали его и без этого. Они поклонились Громову, а на отряд посмотрели с немым безразличием. Их лица были обветрены от порывов стихии.

Ворота заскрипели, заскрежетали и медленно открылись, и отряд оказался внутри. В Белоярске пахло дымом, влажным камнем и кожей. Дома вокруг были низкими и каменными, а улочки очень тесными. Всюду висели шкуры горных козлов и хищников, а у домов стояли бочки для дождевой воды.

Громов повёл нас вперёд. После шумного и делового Ярмута Белоярск казался удивительно тихим. Люди, попадавшиеся навстречу, были похожи на стражников — молчаливые и с сосредоточенными лицами.

Мы подъехали к самой крупной постройке — длинному, приземистому дому с толстыми стенами и высокой трубой, из которой валил дым. Лошадей у нас приняли конюхи, они же пообещали позаботиться о вещах.

Громов толкнул дверь и, как и положено, первым вошёл внутрь. Я вступил в дом вслед за ним. Внутри было сумрачно и прохладно. Я прошёл в главный зал. В его центре пылал очаг и отбрасывал тени на грубые деревянные скамьи и столы.

У очага, в большом кресле, высеченном прямо из камня, сидел мужчина лет шестидесяти, а может и больше. По его лицу, изборождённому глубокими морщинами, было трудно угадать возраст. Густые седые волосы были заплетены в несколько сложных кос, а в его пронзительных бледно-серых глазах светился лёд.

Громов сделал шаг вперёд и склонил голову.

— Дядя, я вернулся и привёл гостей — Подмастерьев из ордена.

Дядя Громова быстро взглянул на племянника, а затем посмотрел на нас. Его глаза взвесили каждого в отряде. Ивана и Ярославу он едва заметил, а вот на Соловьёве аж прищурился. Затем его взгляд скользнул по Алёне и вдруг остановился на Олафе, так и не дойдя до меня.

И здесь в нём что-то изменилось: седые брови чуть приподнялись, а в глубине ледяных глаз мелькнули искорки.

— Ба, неужто сам Олаф Однорукий пожаловал? — произнёс старший Громов, и его низкий голос заполнил зал. — Давно не слыхали о тебе в этих краях. Я уж подумал, до тебя всё-таки добрались Кошмары.

Олаф коротко кивнул, не выражая ни удивления, ни радости.

— Твоими молитвами, Велес.

Интересное имя было у старшего Громова.

Велес лишь хмыкнул в ответ.

— Что ж… тебе, Однорукий, здесь всегда рады, — его взгляд наконец добрался и до меня. — А вот насчёт орденских щенков не уверен. Зачем вас понесло в наши горы?