Книга Черный ратник 2, страница 60 – Макс Гато

Он сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд скользнул по месту боя, где гибли и мятежники, и люди Туманова. Волхв даже не шелохнулся. В каждом его движении заключалась уверенность в собственной силе. Он поднял руки, и мир вокруг него колыхнулся.

Воздух загудел, заколебался. От его пальцев и ладоней потянулись тонкие алые прожилки энергии, похожие на молнии. Они сгущались, формируя мерцающий ореол. Вновь раздался нарастающий гул. Мелкие камешки у ног Волхва задрожали и поднялись в воздух. Маг собирал силу и готовил заклинание.

И в этот момент он стал идеальной мишенью. Неподвижный, сосредоточенный. Его внимание было полностью поглощено магией, которую он творил.

Я подвинул арбалет поближе к себе и повернулся к Соловьёву. Он уже приготовился к выстрелу. Соловьёв натянул тетиву. Рунная стрела на мгновение жадно засветилась в ночи

— Не промахнусь, не промахнусь, — повторял Соловьев свою мантру.

Его глаза смотрели не на тетиву, не на стрелу и уж тем более не на хаос, происходящий на дальней стороне лагеря. Он внимательно смотрел на Волхва, вокруг которого уже сгустилась магическая энергия.

Пальцы Соловьёва немного подрагивали, так что тетива позвякивала о защитную пластину на его руке. Ни я, ни Громов, ни Ярослава не поторапливали его, хотя времени было мало.

Казалось, что ещё мгновение, и заклинание будет выпущено, а Туманов и его люди умрут зря. И не факт, что появится новый шанс.

Но глаза Соловьёва были спокойными. Он сделал короткий вдох.

Напряжение в позе Соловьёва сменилось сосредоточенной готовностью.

Он плавно, с идеальной, натренированной годами техникой, довёл натяжение тетивы до предела. Щека практически легла на древко стрелы. Мир для Соловьёва сузился до одной-единственной цели — охваченного алым свечением волхва.

Магия с новой силой вспыхнула в ночи.

И Соловьёв выстрелил.

Рунная стрела сорвалась с тетивы почти беззвучно. Она оставила за собой шлейф багрового света, который на одно мгновение ярко вспыхнул в темноте. Но важна была не траектория, а результат.

Алый наконечник устремился вперёд и… врезался в невидимый барьер, что окружал Волхва. Вот только в одно растянувшееся мгновение от точки удара во все стороны разбежались чёрные, извивающиеся трещины.

И магический барьер, который Волхв, похоже, держал вокруг себя всё время, затрещал. Звук был ужасающе громким даже в суматохе тревожного лагеря мятежников, как будто треснула огромная льдина. И следом за звуком барьер разлетелся на сотни сверкающих осколков, каждый из которых был крупицей уничтоженной магии.

— Твою мать, — тихо выругался Соловьёв и опустил лук, — промазал.

Волхв отшатнулся. Не от выстрела или физического удара стрелы, а от шока. Его собственное заклинание, которое он плёл, вырвалось на свободу раньше положенного и озарило небо алой вспышкой.

Оно не нанесло никакого урона ни Туманову, ни его бойцам и с шипящим звуком погасло. Я заметил, что на щеке у волхва зияла тонкая кровоточащая царапина. Что бы он ни плёл, часть магии задела его самого.

Стража мага замерла. Двое здоровенных воинов у шатра, ещё мгновение назад готовые ринуться в бой, окаменели, уставившись на своего раненого предводителя. Они просто отказывались принимать увиденное. Непобедимый маг ранен. Для них это было кощунством.