Книга Черный ратник 2, страница 58 – Макс Гато

В ответ остальные молча кивнули. Все понимали, что цель была совсем недалеко. Дальше началось самое сложное — скрытное движение по вражеской территории.

Мы даже не шли, а ползли, вжимаясь в холодную землю, используя каждый бугорок, каждую впадину, каждый куст в качестве укрытия. Трава была влажной, и вскоре я промок до нитки. Холод пробирался под одежду, но он был последним, о чём я думал.

Звуки лагеря доносились в ночи чётко и ясно. Где-то вдалеке рявкнула собака, и Громов замер. Он был нашим проводником, так как лучше остальных знал всю местность вокруг. Послышался вскрик часового, но это оказалась пересменка.

Мы подбирались опасно близко к лагерю. Несколько раз мы вжимались в землю и камни и ждали, пока мимо пройдёт патруль мятежников. Медленно, метр за метром, мы продвигались вперёд.

В отличие от остальных, я чувствовал себя в ночи как рыба в воде. Мои глаза без проблем выхватывали фигуры патрулей, очертания палаток и местность вокруг. Здесь, снаружи, я дышал легко и двигался непринуждённо, а мышцы, несмотря на движение ползком, налились новой силой.

Громов вновь замер, и я вместе с ним. Совсем недалеко прошёл часовой. Он громко зевнул и пробормотал что-то своему напарнику.

Мы ползли долго, пока не достигли небольшого, поросшего колючим кустарником и усеянного камнями возвышения. Оно было похоже на естественный курган. Это было последнее укрытие перед открытым пространством, отделявшим нас от лагеря. Но самое главное — с этого кургана открывался идеальный вид на мерцающий узорами шатёр.

Путь до кургана занял ещё несколько долгих минут. Мы вползли меж камней, как змеи, и замерли. Позиция оказалась хорошей, даже лучше, чем я мог надеяться.

Правда, расстояние до шатра было явно шагов сто, не меньше. Рабочая дистанция для выстрела из лука для ратника и смертельная для арбалета.

Я бесшумно указал Соловьёву на его место, и мы распределились полукругом так, чтобы Громов с Ярославой прикрывали фланги. Мы же с Соловьёвым лежали чуть поодаль друг от друга. У каждого из нас была прямая видимость на цель.

Настал самый ответственный момент. Соловьёв, бледный как полотно, занял небольшую нишу между двумя камнями. Его дыхание стало частым и прерывистым. Он слегка приподнялся на локтях и принялся готовить лук.

Его движения были немного скованными. Он проверил тетиву и натянул её. По небольшим суетливым движениям я чувствовал, какая буря бушует у него внутри. Раздался тихий щелчок открывающегося футляра. Он достал стрелу, и алый наконечник, испещрённый серебристыми рунами, казалось, поглощал сам лунный свет. Пальцы Соловьёва скользнули по тетиве, и он замер, ожидая момента для выстрела.

Пока он возился, я сделал своё дело. Достал арбалет и положил его на холодную землю. Следом зарядил его, а рядом лёг еще один из тяжёлых болтов. Я накрыл своё оружие и болт краем своего плаща. Теперь они были просто тёмным пятном в тени, неотличимым от камня.

Моя страховка была на месте.

Началась самая тяжёлая часть плана — ожидание. Все замерли в полной, абсолютной неподвижности. Мы стали частью кургана, холодными камнями в ночи.

Соловьёв лежал в своей нише и не сводил глаз с шатра. Он казался высеченным из мрамора, только по лёгкому подрагиванию я понимал, что он волновался.