Книга Чёрный ратник 4, страница 90 – Макс Гато

— Ему будет больно, когда он проснётся, — предупредила Ярослава, завязывая последний узел.

— Это его проблема, — ответил я и повернулся к Соловьёву. — Маг на тебе. Уходим.

Соловьёв вздохнул, понимая за что ему выпала честь нести пленника. Мы медленно спустились вниз, проверяя коридоры и комнаты перед собой. И добрались до задней двери. Она открылась без сопротивления, и мы вышли в ночь.

Последним порог перешагнул Соловьёв. Дверь за его спиной захлопнулась и щёлкнула. Оберег на здании засветился чуть менее ярко, чем раньше. Здесь снаружи было свежо, не было запаха крови или пота. Кроме как от нас. Звуки наружу не проникали, так же как и внутрь. А система защиты все еще работали, вне зависимости от того, покинули ли дом его обитатели или перестали существовать.

Снаружи строение выглядело ровно так же, как когда мы прибыли: тёмное, под оберегами, обслуживаемое.

— Надо было сжечь всё внутри, — вздохнул Иван.

Я только покачал головой.

— Незачем. У нас есть несколько дней, чтобы выбраться из Кривичей, пока Ковен не сунется проверять, почему никто не выходит на связь.

Об остальном я собирался спросить у мага, когда он придет в себя.

Мы, без слов, погрузились в телегу. Оставлять её здесь не стоило, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Ночь почти прошла, но утро ещё не наступило. Улицы Кривичей в этот час были близки к пустоте. Рыночная площадь, жилые кварталы, даже те узловые точки, где обычно ходили патрули — всё это оказалось почти недвижимым. А мест, где могла идти ночная работа, мы проходить не собирались.

Иван повёл телегу с Зарецким, завёрнутым под промасленную ткань, играя роль возницы во второй раз за ночь. Шляпа все еще была натянута на глаза, только сам он завернулся в плащ, чтобы скрыть раны и кровь.

Мы с Ярославой пошли по крышам. Соловьёв прикрывал маршрут телеги сверху, двигаясь параллельно и слегка впереди, чтобы отмечать любые патрули до того, как они пересекутся с маршрутом Ивана.

Путь обратно к таверне занял дольше. Ярослава то и дело баюкала повреждённое запястье. Мои рёбра всё ещё горели болью при каждом вздохе. Рука, которую я использовал для техники Чёрное пламя, горела изнутри. Я использовал одну из старых техник и не ожидал, что она дастся так легко. Но, похоже, что поглощенный мной фрагмент алтаря и вправду сделал меня еще немного сильнее.

Мы двигались осторожно и не торопились. И это было правильным решением, учитывая, что падение с крыши в этот момент было бы критичным.

Когда мы достигли таверны, Зарецкий стал настоящей проблемой.

Иван завёл фуру в переулок рядом со зданием, доставив бессознательного мага в нужное место. Почти. Окно верхней комнаты отряда было двумя этажами выше, доступное с узкого выступа, идущего по восточной стороне здания. Само окно было недостаточно широким, чтобы пролезть в него с бессознательным телом.

Подъем потребовал усилий от нас всех. Я поставил Полог, чтобы прикрыть звуки и возню. И придвинул приготовленную лестницу. Иван держал ноги Зарецкого, Ярослава его торс, и оба двигались с большим трудом. Соловьёв помогал сверху.

Когда маг оказался у окна, в Пологе раздался глухой стук.

— Дерьмо… — тихо выругался Соловьёв.

— Что там? — раздраженно спросила взмокшая и тяжело дышащая Ярослава.

— Все в порядке, — ответил Соловьев.