Книга Чёрный ратник 4, страница 72 – Макс Гато

В итоге я вернулся за стол, а вскоре мы поднялись наверх и собрались в одной из снятых комнат.

— Разделимся, — сказал я негромко. — Ярослава, ты отправишься на рынок, расспроси там торговцев и местных. Наш маг человек заметный, даже если скрывается. Иван, ты пойдёшь в жилые кварталы, к простому люду. Только расспрашивай осторожно, не привлекая внимания.

Иван кивнул, дожёвывая кусок хлеба, который он всё-таки успел ухватить на кухне.

— Ну а ты, — обратился я к Соловьёву, — заберись куда-нибудь повыше, взгляни на город сверху. Мне нужно знать расположение улиц, возможные укрытия, места, где можно спрятать мага. Заодно приметь все необычные места с магией или аурами.

— Сделаю, — коротко ответил Соловьёв.

— Ты сам куда, командир? — спросил Иван.

— Навещу местного чиновника, — сказал я и поднялся на ноги. — Узнаю, что за работу предлагают наёмникам, и расспрошу о недавних событиях в городе.

Я сделал небольшую паузу и осмотрел своих бойцов. Все готовы к выполнению задач.

— Встречаемся вечером здесь же, — подвёл итог я. — Если что-то пойдёт не так, на рожон не лезьте. Вопросы?

Вопросов я не ожидал, но Соловьёв поднял руку вверх.

— Слушаю.

— Командир, вопрос, может и не к месту… — немного неуверенно пробормотал он и покосился на Ярославу, — комнат у нас две, по две кровати. Как мы располагаться-то будем?

Рука Соловьёва всё ещё была поднята, когда я ответил ему.

— Мы с Ярославой берём комнату с окном, — сказал я. — Ты с Иваном другую. Кто храпит, тот теряет кровать и спит на полу. Или в коридоре.

— Я не храплю, — немедленно решил оправдаться Иван.

— Как же, — усмехнулся Соловьёв. — Ты храпишь, как умирающий кабан

— Это клевета.

— Это, — Соловьев многозначительно поднял палец, — задокументированный факт из трёх испытаний и пол десятка заданий.

Иван открыл рот, чтобы продолжить спор, но решил, что оно того не стоит. Вместо этого он потянулся за последним куском хлеба на столе, захваченный им же снизу, пока никто другой не успел его взять. Ярослава не стала скрывать улыбку.

Я развернулся и направился к двери. Остальной отряд последовал за мной без дальнейших комментариев, что сказало мне, что вопрос Соловьева никогда по-настоящему не имел весомого значения. Соловьёв просто хотел задать его вслух один раз, а, может, просто рассчитывал сменить соседа.

Мы договорились встретиться обратно в таверне к вечеру. А затем разделились у дверей таверны, в холодном утреннем воздухе, с привычной деловитостью, какая бывает у людей, которые проделывали такую работу и прежде. Ярослава бодро зашагала в сторону рыночной площади. Иван направился в сторону бедных жилых кварталов к востоку. Соловьёв — в сторону церковной башни, которую я указал ему раньше.

Я же, поспрашивав прохожих, пошёл в сторону административного здания близ старой ратуши. Именно там находились чиновники, служившие мятежникам.

* * *

Ярослава

Рыночная площадь выглядела хуже при дневном свете, чем накануне вечером. Ярослава не думала, что такое возможно. Половина прилавков стояли пустыми. Их владельцы либо умерли, либо бежали, либо просто не могли найти товаров, которые стоило продавать. Те, что ещё работали, продавали скудные, плохонькие вещи: увядшую зелень, хлеб, выглядевший на день старше своего срока годности, подержанные инструменты, с которых ржавчину соскребли лишь наполовину.