Книга Чёрный ратник 5, страница 99 – Макс Гато

— Ельцов, дуй влево!

— Там болото! — отозвался он.

— Плевать!

Ельцов скривился, но дёрнул поводья. Мы свернули с основной тропы на заросшую боковую, между кустами. Ветки хлестнули по лицам, копыта захлюпали по мокрой земле. Болото — это плохо для лошадей, но ещё хуже для преследователей, которые потеряют след на развилке.

Помогло это нам ненадолго. Через десять минут я услышал за спиной крики — они нашли, куда мы свернули. Топот копыт вскоре вновь зазвучал очень близко, и кто-то орал команды.

Соловьёв выстрелил ещё раз. На этот раз бронебойной стрелой, и всадник, скакавший первым, вылетел из седла, стрела пробила ему грудину.

Ответная стрела прилетела через мгновение. Кочин вскрикнул и схватился за правое бедро. Древко торчало из внешней стороны, чуть выше колена. Конь Кочина сбился с шага, и его занесло вбок.

— Держись! — рявкнул Ельцов.

Кочин стиснул зубы и выпрямился в седле. Он побледнел, но перехватил повод, и конь снова пошёл ровно.

Я развернулся в седле. Чёрный клинок сорвался с пальцев и ушёл назад, в приближающихся всадников. Попал. Не убил, но лошадь шарахнулась, и булатовский всадник потерял равновесие и отстал.

Луч тьмы — второй, вслепую, в гущу. Кто-то закричал. Конь заржал, и топот за спиной стал чуть тише. Двое или трое остановились, остальные продолжали гнать.

— Двести шагов! — крикнул Соловьёв.

Болото замедляло нас и холмам не было конца.

— Быстрее, — прорычал я.

До выхода из болот оставалось совсем ничего.

Мы вылетели из болотистой низины на холм на полном ходу. Открытая местность, дорога вниз, и дальше, за следующим холмом…

Я увидел знамёна. Чёрно-белые, орденские.

Застава. Деревянный частокол, вышка, десяток палаток и конюшня. И, самое главное, люди — ратники на стене, конные дозорные у ворот.

— Ельцов, туда! — я мазнул рукой.

— Вижу! — отозвался он.

Мы неслись вниз по склону, лошади хрипели, Кочин качался в седле, кровь уже текла по его сапогу. Зарецкий отставал, его кобыла едва поспевала. Фёдор болтался из стороны в сторону, связанные ноги мешали ему удерживать равновесие.

— Сто шагов! — прокричал Соловьёв.

Я обернулся.

Мятежные всадники выскочили из болота прямо вслед за нами.

Нас и погоню заметили со стены крепости. Фигурки стражников забегали, ворота начали медленно открываться.

А затем три больших огненных шара пронеслись над нашими головами, один за другим, и врезались в землю перед мятежными всадниками. Комья грязи взлетели вверх, лошади шарахнулись, строй рассыпался. Следом полетели стрелы — дюжина, не меньше, длинные тяжёлые древки с железными наконечниками, рассчитанными на доспех. Одна ударила в землю в пяти шагах от передового всадника, вторая прошла над головой другого.

Булатовские осадили коней. Передний всадник, в хорошем доспехе, поднял руку, и остальные остановились. Они откатились назад, замерли меж холмов и смотрели, как мы уходим. Девять всадников, тёмные силуэты на фоне серого неба, и ни один не двинулся вперёд.

Ворота крепости распахнулись перед нами. Мы влетели внутрь на галопе, копыта загрохотали по утоптанной земле двора. Лошадь Зарецкого споткнулась на въезде и едва не упала, маг повис, но удержался. Кочин сполз с коня сам, его правая штанина промокла от крови насквозь. Два ратника подхватили его под руки и потащили к лазарету.