Книга Чёрный ратник 5, страница 97 – Макс Гато

— Четвёртый осколок?

Марфа замолчала. Её пальцы крепко сжали колени.

— Основной объект, — сказала она. — Тот, который Марков курирует лично. Осколок там, в центральном зале, под охраной. Его используют как источник энергии для всех экспериментов. Без него половина их работы невозможна.

Я молчал. Основной объект Ковена. Тот самый, куда Марков сейчас скорее всего переносил всё оборудование. Тот, который в восемь раз мощнее кривичской лаборатории.

Четвёртый осколок моего алтаря в руках Ковена, в центре их главного объекта, под охраной.

— Где именно?

— Этого я не знаю, — Марфа подняла руки ладонями вверх. — Серый знал. Но Серый мёртв.

Я стиснул зубы. У меня оставался обрывок карты в кожаном мешке, маршруты Серого и его пометки.

— Договорились, — согласился я.

И здесь мы закончили. Марфа позволила себе тихонько выдохнуть, но в её глазах всё ещё читался страх, не за свою жизнь, а за жизнь брата.

— А мои условия? — спросила она с ноткой надежды в голосе.

— Я слово держу, — коротко бросил я. — Всегда.

Я развязал её. Марфа потёрла запястья, на них отчётливо виднелись красные полосы от верёвки. Она размяла шею и уставилась на меня снизу вверх с заметным облегчением.

— Ты изменился, Тимофей, — сказала она тихо. — Сильно.

— Ложись на пол, — ответил я. — Лицом вниз. Не поднимайся, пока я не уйду.

Она послушалась.

Я снял Полог и поставил его поверх Марфы. Затем вышел из дома. Утренний воздух ударил в лицо — холодный, сырой, пахнущий дымом и мокрым деревом.

Я нашел Зарецкого, отдал ему указания и после коротких приготовлений все было устроено.

Я прошёл мимо Ельцова, мимо Кочина, мимо Ярославы, и остановился у колодца на площадке. Вытащил из-за пазухи один из шаров жидкого огня. Ткнул большим пальцем в руну, развернулся и швырнул его через открытую дверь в малый дом.

Вспышка. Хлопок. И огонь занялся сразу, жадно цепляясь за сухое дерево внутри.

Отряд смотрел, как дом горит. Пламя поднималось быстро, чёрный дым повалил из окон. Через минуту крыша просела, через две рухнула внутрь, и столб искр взлетел в серое утро.

Никто ничего не спросил. Ярослава посмотрела на горящий дом, потом на меня. Я не отвёл глаз. Она отвернулась первой.

— Седлать лошадей, — приказал я. — Уходим, сейчас же.

Мы быстро покинули Кручинино. Дым от горящего дома поднимался за нашими спинами высоким чёрным столбом, видным, наверное, за несколько вёрст. Лучшего маяка для мятежных патрулей придумать было нельзя, и я гнал отряд по тропе, не жалея ни лошадей, ни раненых.

Ельцов вёл нас как обычно. Через лес, по звериной тропе, петляя между ельниками и буреломами. Ветки хлестали по плечам, копыта скользили по мокрым корням. Зарецкий держался в седле с трудом — два серьёзных заклинания за утро стоили ему большей части резервов, и теперь он ехал, вцепившись в лошадь.

К полудню мы добрались до деревни, где оставили Сёмина, Панина и Фёдора. Оба Ворона были на месте, Фёдор сидел связанный в том же углу, где мы его оставили. Когда мы влетели во двор, Сёмин выскочил с мечом наперевес.

— Свои, — бросил Ельцов.

— Забирайте пленного и всё, что есть, — скомандовал я. — Мы уходим.

Сёмин и Панчин подхватили Фёдора, посадили на запасную лошадь, связав ноги под брюхом. Фёдор не сопротивлялся, только спросил:

— Что там такое горит на горизонте?