Книга Чёрный ратник 5, страница 57 – Макс Гато

Возмездие Борислава заставляло Глинского получать урон от собственных атак. Мятежника передёргивало после каждого блока, его плечи вздрагивали, но он не останавливался, как будто что-то гнало его вперёд изнутри. И он бил и бил, а земля вокруг покрывалась выбоинами и воронками от аурных выбросов.

Борислав отвечал редко, но каждый удар двуручника нёс столько белой ауры, что воздух вокруг шёл волнами. Борислав вновь обрушил двуручник, Глинский проехался сапогами по земле, оставляя за собой борозду.

В следующий раз мятежник уже увернулся, и двуручник рубанул пустоту, но от аурного выброса на месте удара во все стороны полетели комья грязи.

Глинский нечеловечески зарычал, его глаза полностью залило красным. Он использовал Ярость. Его тело дёрнулось, разогналось до бешеной скорости, и от атаки земля под ногами двух ратников вздрогнула. Полуторник замелькал ещё быстрее, каждый новый удар крушил воздух и оставлял за собой красный след, как от раскалённого прута. Трава под ногами Глинского дымилась, камень у брода треснул пополам, когда Глинский промахнулся и вогнал меч в землю.

Ярослава, стоящая рядом, заворожённо смотрела на пиковые возможности красной ауры.

Борислав отступал. Шаг, ещё шаг и ещё. Его сапоги вязли в раскисшей от аурных ударов земле, Якорь больше не держал его на месте, но командир продолжал защищаться. Вдруг Глинский попал в щель под правым наплечником, и кончик его клинка прошил доспех. Кровь потекла по нагруднику Борислава и закапала на траву.

Ратник рядом зло выругался.

Но Борислав даже не дрогнул. Он смотрел только на движения Глинского. Продолжал работать двуручником, блокируя удары, и каждый раз Возмездие возвращало часть энергии обратно. Тело Глинского продолжало вздрагивать, вот только Ярость глушила боль.

Борислав пропустил ещё один удар, на этот раз в бедро, и вскользь. Доспех выдержал, но Борислав поскользнулся. Он рухнул на правое колено. Глинский тут же обрушил сверху удар, от которого двуручник Борислава загудел. Глинский ударил ещё раз. Борислав встал, даже под ударами, но двигался он уже медленнее. Кровь текла из-под его наплечника и капала с локтя.

Я считал каждое мгновение. Ярость Глинского должна была вот-вот закончиться. Чем бы ни был накачан мятежник, у человеческого тела был предел. Борислав тоже считал. Я это знал, потому что он перестал контратаковать и только блокировал, экономя каждое движение. Он не тратил ни капли лишней ауры и сжимал её в клинке.

Глинский замахнулся для очередного удара, и в этот момент его тело сместилось в сторону. Одно мгновение, когда мышцы не выдержали, когда Ярость резко закончилась. Борислав тут же качнулся вперёд, и его двуручник взметнулся вверх от земли.

Клинок ослепительно вспыхнул белым, и на мгновение показалось, что прямо перед глазами вспыхнуло новое солнце. Глинский вскинул меч, Красный щит мигнул перед ним, вот только Сокрушение прошило красный щит насквозь. Алые осколки брызнули в стороны.

Борислав разрубил Глинского от паха до плеча. Рот мятежника открылся, но с его губ сорвалось только бульканье. Глинский рухнул на спину, его правая рука дёрнулась. Пальцы искали выпавший клинок, но так и не нашли. Борислав возвышался над ним. Он вновь воткнул острие двуручника в землю. На мече, на доспехе, на траве вокруг и на сапогах смешалась своя и чужая кровь, так что отличить её было невозможно. Грудь Борислава ходила ходуном.